– Да мне деньги вообще не нужны, они нужны, чтобы стране лучше стало!
– Ну, насчет этого у меня как раз сомнений нет, ты же у нас все только на благо страны… родственников в первую очередь, но если посмотреть в целом…
– Если в целом посмотреть, то в университете смогут к концу года… к концу учебного года хорошо если две машины счетных построить. И дальше больше пары в год они уже не сделают, а сделают меньше, университет-то – не завод, у них задача людей учить, а не машины делать. Но стране таких машин потребуется уже минимум штук пятьдесят в год, а может и сотни не хватит… то есть я знаю, что не хватит, но народ это тоже не сразу поймет. Но поймет, и довольно быстро поймет, так что летом нужен будет уже новый завод, серийный, который такие машины будет по штуке в сутки выпускать…
– Я поняла: ты пришел чтобы меня вообще убить! Скройся с глаз моих, потомок… как его, ну ты понял, того самого! И так скройся, чтобы я тебя больше вообще не видела и не слышала! До следующей пятницы не видела и не слышала… а в пятницу принеси мне предложения относительно того, где такой завод ставить предлагаешь и, если сможешь, хотя бы самую предварительную смету на постройку и оборудование такого завода. Я не обещаю, что хотя бы почешусь твои необузданные пожелания выполнять, но почитать-то будет, наверное, интересно: в цирк у меня времени ходить не остается, так хоть на работе посмеюсь.
В целом же весь третий семестр я занимался главным образом учебой и иногда отвлекался на небольшие «экскурсии» на предмет уточнить текущее состояние отдельных разработок. Но не для того, чтобы в них какое-то участие принимать: все что делалось, делалось людьми, а работе своей разбирающимися и мои «полезные советы» могли только навредить, так как люди почему-то их выслушивали. А в свободное время я развлекался придумыванием ассемблера, что было не очень-то и просто. Потому что использующаяся в стране «телетайпная» кодовая таблица (пятибитная, да еще с тремя регистрами) для настоящей работы точно не годилась, а пока других средств ввода информации в компьютер просто не существовало: все в машину вводилось с перфоленты. Одно радовало: перфолента уже использовалась восьмиразрядная, так что появилась возможность порезвиться. Не особо широко порезвиться, почему-то народ хотел «примкнуть к загранице» и склонялся к работе с кодом ASCII-7. Но и здесь определенный просто открывался: буржуи-то в свою таблицу кириллические буквы не поместили. А так как байт в университетской машине уже получился восьмибитный, вторая половина таблицы оставалась незаполненной. Университет на выделенные Зинаидой Михайловной деньги приобрел телетайп (стандартный, «железнодорожный», каких в стране уже десятки тысяч было), причем как раз с «восьмидырочным» перфоратором. Вот только кодировка в аппарате выполнялась совершенно механически и для моих целей аппарат в исходном виде точно не годился. Но как раз перед зачетной сессией я узнал, что финансирование работ индустриального института Зинаида Михайловна все же согласовала и я, вместо того, чтобы сдавать зачеты, пошел «к соседям» ставить там «очередные задачи советской власти». И поставил даже – а с зачетами тоже успел разобраться, благо университетские математики меня даже тиранить особо не собирались. Типа раз на зачет пришел, значит что-то знает, и этого достаточно, а в деталях на экзаменах разберемся. А новый, уже тысяча девятьсот пятьдесят третий год я встретил уже не в Кишкино, у меня дома вся наша группа собралась. И все они очень веселились – а вот мне было не до веселья. Совсем не до веселья, потому что я знал, что в наступающем году должно произойти. Или все же не должно?
Глава 14
Вообще-то деньги – это всего лишь, как говорили классики (и вовсе не марксизма), овеществленный труд. А для овеществления этого труда нужны были всего лишь трудящиеся, которым предоставили возможность труд этот овеществлять. И трудящихся в СССР было очень немало, вот только многие из этих трудящихся занимались тем, что в народе именовалось сугубо «мартышкиным трудом». То есть тратили драгоценные калории, а на выходе получали пшик.