Язык, конечно, получился очень корявым, однако уже в середине августа удалось получить первый как-то работающий вариант. То есть теперь появилась возможность определять переменные (пока только числовые), выполнять над ними четыре арифметических операции, вводить в программу данные с перфолетны и выводить на перфоленту результаты расчетов. С тем, чтобы потом, в спокойной обстановке, эти результаты напечатать на телетайпе, к которому присобачили восьмидорожечную ленточную читалку. Вывод шел пока только на перфоленту потому, что сделанный в политехе перфоратор пробивал в ленте дырки со скоростью проядка двухсот символов в минуту, а телетайп печатал впятеро медленнее. Я так извращаться, чтобы что-то посчитать, просто не смог бы – а вот люди, которые в жизни слаще морковки ничего еще не ели, просто накинулись со своими задачами на комп. Разные люди, и некоторых даже куда-то в экзотические места посылать было крайне неудобно, так что мне пришлось отдельное «собрание» по этому поводу созывать. Небольшое такое собрание, на котором только три человека присутствовали: я, соседка и Зинаида Михайловна:
– Милые дамы, – начал я, и Светлана Андреевна сморщилась, как будто лимон сырком сжевала, и Зинаида Михайловна широко улыбнулась, – я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие…
– И кто у нас в роли ревизора? – не удержалась соседка.
– Никто. У нас известие иного плана: из-за наплыва желающих что-то посчитать мы не можем этим желающим дать нормальный инструмент для того, чтобы они могли посчитать то, что они хотят. У меня в группе разработкой системы для написания программ не специалистами по вычислительным машинам занимается двадцать пять человек, и каждому, чтобы свою часть работы сделать, нужно минимум час в сутки машинного времени выделить – а разные гости занимают уже на свои работы часов по двадцать. Причем они даже не понимают, что занимают его напрасно – и вот с этим нужно как-то бороться.
– Ну и борись, мы-то тут причем? – недовольно поинтересовалась Светлана Андреевна.
– Я же не распоряжаюсь доступом к вычислительной машине, этим как раз вы занимаетесь…
– А я не занимаюсь, – тут же встряла Зинаида Михайловна.
– Но вы занимаетесь постройкой завода, который должен такие машины делать в достаточном количестве, и вот этот процесс вы должны максимально ускорить. А вы, Светлана Андреевна, должны как-то объяснить своему руководству, что если моя группа нормальный инструмент для программирования не создаст, машины, которые будут на этом заводе изготавливаться, будут использоваться хорошо если на один процент своих возможностей. На самом деле даже меньше, чем на один процент: сейчас то, что гости именуют программами, обсчитываются за считанные секунды, но после этого многие часы тратятся на вывод никому не нужных результатов их расчетов.
– Почему это никому не нужными? – возмутилась соседка.
– Потому что сейчас они с огромным трудом пытаются просто отладить свои программы и в девяноста девяти процентов своих попыток они результаты получают неверные. Так как они или ошибки в алгоритмах делают, или данные в программу вводят неправильно и вообще неверные.
– То есть ты предлагаешь…
– Я предлагаю до Нового года вообще посторонних к машине не подпускать. Тогда после Нового года можно будет специалистов из числа этих гостей отправить на месячные примерно курсы программирования, где они хотя бы поймут, как правильно программы составлять и, что важнее, разберутся в том, что вообще возможно посчитать, а что уже нет. То есть что пока на этой машине посчитать нельзя – и вот тогда, когда и машин станет больше, и средства программирования вменяемые появятся, от вычислительных машин польза-то себя и проявит.
– Сколько? – привычно решила уточнить Зинаида Михайловна.
– Понятия не имею. Я не знаю, то есть совершенно не знаю, как эти машины вообще делаются и что для нового завода будет нужно. И тем более не знаю, поскольку половину необходимых для удобства в использовании этих машин внешних устройств в политехе только еще делают.