— А страна теперь без арматуры строить будет?
— Арматуру можно — да и нужно — а основном из металлолома делать, для этого в тот же Павелец всего-то потребуется добавить пару электропечей.
— А чтобы электричество для печей добывать, всю Москву посадим эбонитовыми палочками по шерстяной тряпочке тереть. Там электричества не хватает и без того!
— Мальчик, ну кто из нас тут системный аналитик? Схему я… Лида тебе обрисовала, ты ее просчитай, прикинь расходы, жене потом подарок огромный принеси, мне тоже можешь… у меня к тому комплекту, который ты мне на свадьбу дарил, теперь трех палочек не хватает: дети сломали…
— Ладно, попробую ущерб тебе возместить. Но все просчитать, а затем всю схему раскрутить — это же сколько времени-то потребуется!
— Много, но время у нас есть. Немного, но тебе должно хватить: все же пока деревни-то никто вроде ликвидировать не начал. И в следующем году, скорее всего, тоже никто этим заниматься не будет, так что ты успеешь. С гитарами-то ты успел, а это, мне кажется, даже посложнее было: там вообще все с нуля создавать пришлось! Масштаб, конечно, поменьше — но опыт ты уже получил. А теперь просто этот опыт воплощай в более широком масштабе. А мы, если что, тебе поможем: я тебя, наконец, изобью от души, Лида тебя пожалеет, приласкает — и ты снова весь из себя спокойный будешь делом заниматься, а не на жене свои переживания срывать. Лида, как думаешь, его заранее избить или пусть пока ожиданием неизбежного помучается?
Срочно ликвидировать «неперспективные деревни» действительно никто пока не начал, если иметь в виду «промышленные масштабы». Но понемногу уже «процесс пошел», частью в Белоруссии, где довольно много деревень так после войны и не восстановились, частью на Смоленщине и в Псковской области (по тем же причинам). Но массовости пока что не наблюдалось, главным образом потому, что в Госплане мои предварительные расчеты по части урожаев подтвердили: ускоренная зачистка деревень могла привести к сокращению производства овощей почти на двадцать процентов и более чем на треть — яиц и молока. Так что все это было решено «пока отложить», а Зинаида Михайловна мне передала, что повторно вопрос будет рассматриваться уже весной шестьдесят первого. И если ничего к тому времени не изменится…
Но я теперь был убежден, что обязательно получится. Хотя не всё еще, но уже будет что руководству страны показать. Тут еще и Маринка мне помогла: у нее постепенно производство поршневых моторов сокращалось, и она на «избыточных мощностях» наладила выпуск уже серьезно обновленных двигателей для «Векш». Моторчик, мощностью уже в тридцать две силы (все такой же двухцинлинровый оппозиник) и в Германию с большим успехом поставлялся, и на советские заводы, где клоны «Векши» выпускались, но у нее все еще «мощности» оставались — и я с ней договорился, что до следующего года она их ликвидировать пока не станет. Так что для будущих деревенских авто «пламенное сердце» можно было делать, не строя новых заводов — ну, пока не строя. А еще удалось договориться с Зинаидой Николаевной, что местпром самостоятельно выстроит новый завод по производству телефонов и коротковолновых «телефонных» радиостанций-коммутаторов, позволяющих в деревни телефоны ставить без прокладки проводных линий. Пришлось, правда, уже мне через Павла Анатольевича договариваться о выделении радиодиапазонов для такой телефонизации, но он проблему быстро понял и так же быстро «дал добро». И к Новому году все это должно уже было заработать (а к следующему лету и на плановую мощность скорее всего выйти), так что «вопрос коммуникации» вроде получалось предварительно закрыть. Очень «предварительно», ведь новый завод рассчитывался на выпуск всего миллиона телефонов в год. Даже четверти миллиона в первой очереди, а на миллион завод должен был выйти после запуска еще трех таких же «очередей» году так в шестьдесят втором — но тут уж как фишка ляжет. Точнее, сейчас все зависело главным образом от того, насколько успешным будет «дебют советских электроинструментов на международной арене». И я все же надеялся, что откровенного провала не произойдет.
Однако даже если случится «оглушительный успех», торговля гитарами (и всеми прочими подобными вещами) обеспечит лишь незначительную — и, откровенно говоря, не самую важную часть грядущих потребностей: после того, как к началу сентября в институте смогли просчитать всю намеченную программу «на шесть уровней вглубь» (то есть до карьеров и рудников), выяснилось, что все равно кое-чего у нас для «полного обеспечения продовольственной безопасности страны» хватать не будет. Будет не хватать сущего пустяка, но без которого вообще вся эта программа не будет иметь смысла. Нам, то есть Советскому Союзу, для превращения всех деревень в «перспективные» будет не хватать примерно одиннадцати гигаватт электрических мощностей. А одиннадцать гигаватт — это очень и очень много, это целых семнадцать процентов от того, что было намечено Госпланом на конец следующего года. И мне стало понятно, почему «в прошлом будущем» страна пошла на ликвидацию деревень: там просто иного выхода не нашли. Но я же системный аналитик, умею проводить анализ даже таких сложных систем, как государство. И наверняка смогу найти решение этой проблемы, потому что если не найду я, то и никто не найдет. Просто никто не умеет пока еще такие проблемы решать, и особенно не умеет, имея на все про все только два года времени. Два года, за которые проблему необходимо решить, причем решить любой ценой…