Глава 21
С юности любил решать нерешаемые задачки. Но те задачки, которые я решал раньше, в основном были или чисто логическими, или сугубо техническими, но тоже в большей степени именно логическими: например, реализовать алгоритм, который формальными методами язык программирования решить не позволял. И тогда я просто «думал за разработчика компилятора», выискивал в языке недекларированные возможности или просто выискивал некие обходные пути, позволяющие ограничения компилятора обойти. И все это было в любом случае исключительно «игрой ума», а теперь нужно было что-то придумать, что позволило бы «обойти» ограничения уже всей советской промышленности. Которая при любых раскладах не имела возможности за пару лет создать электростанции общей мощностью в одиннадцать мегаватт.
Сейчас мощные паровые турбины в стране изготавливались только на двух заводах: в Харькове и в Ленинграде. И самые мощные их серийные изделия пока что были турбинами по двести двадцать мегаватт, причем турбины «паршивые», совсем даже не сверхкритические. То есть для, скажем, станций атомных они были просто идеальны — но если их ставить на угольные котлы, то на киловатт-час электроэнергии котлы будут сжигать чуть поменьше килограмма угля — а избытка угля в стране уж точно не наблюдалось. Турбины же сверхкритические были послабее: самые мощные были по полтораста мегаватт, но оба завода таких могли произвести в год максимум пару десятков — и, что было особенно противно, все эти еще не изготовленные турбины в планах уже были распределены по новым электростанциям. Еще по плану в следующем году там должны были начать производство турбин, причем уже сверхкритических, на триста мегаватт, но на следующий год были запланированы (и уже тоже распределены) всего две таких турбины, и до шестьдесят пятого в планах значилось изготовление еще двенадцати штук. И всё, больше СССР мощных турбин изготовить не мог.
Из «вменяемых партнеров» можно было посмотреть в сторону «Сименса» — но и там ничего хорошего увидеть не выходило: вроде бы (и чисто теоретически) у немцев можно было заказать дополнительно только одну стомегаваттную турбину (даже в сто двадцать мегаватт), но с поставкой в шестьдесят первом году — а все остальные их производственные мощности были загружены заказами как из самой Германии, так и их прочих соцстран. Ну а идею выстроить быстренько новый турбинный завод лучше всего было бы озвучивать в психушке: там, по крайней мере, добрые врачи меня на смех не поднимут (хотя место в уютной палате постараются все же предоставить).
Если посмотреть на изготовителей турбин поменьше, то первым в очереди на рассмотрение стоял Уральский турбомоторный, на котором уже делались турбины по пятьдесят мегаватт. Но и их делалось всего по три-четыре в год. Следующий в очереди — Калужский турбинный, там самая мощная турбина пока была на тридцать четыре мегаватта, но завод каждую делал всего за две недели. Точнее, раз в две недели с завода выходила хоть какая-то турбина, и не обязательно на тридцать четыре мегаватта, чаще мощность турбин колебалась от четырех до шести и иногда до двенадцати мегаватт. Так что и это завод можно смело вычеркивать…
На самом-то деле все было не настолько печально, по планам пятьдесят девятого в стране было намечено запустить электростанций общей мощностью в пять с половиной гигаватт, из которых почти два — на разных ГЭС, и планы вроде бы «шли по плану». А на следующий год прирост мощностей уже намечался в размере более шести гигаватт и оснований считать, что планы сорвутся, у меня лично не было. Так что если дело и дальше так же пойдет (а по предварительным, еще, правда, не утвержденным, планам в шестьдесят первом к общей установленной мощности еще десяток гигаватт добавится, то картина начинала вроде уже и радужной выглядеть — но мне-то несчастные одиннадцать гигаватт требовались именно сверх этих планов!