А на Варежском судостроительном делались уже заготовки для будущих водоводов: я когда-то где-то прочитал, что для Загорской ГАЭС их делали довольно необычным способом и здесь разработчикам предложил делать так же. А способ выглядел на первый взгляд странно: большие куски пятиметровых труб на заводе обваривались арматурной решеткой, которые потом, уже после монтажа труб на место, нужно было залить бетоном. И инженеры тоже сначала над моим предложением посмеялись, но потом что-то у себя просчитали и решили, что это хорошо. То есть решили, что так водоводы получится чуть ли не втрое быстрее выстроить.
Но за предстоящее лето при любом раскладе можно было построить само здание ГАЭС, водоводы те же и даже выкопать и обустроить подводной канал к Варежскому заливу. И даже верхнее здание водозабора до осени наверняка получится и построить, и все нужное оборудование в нем установить. А вот дамбу вокруг водохранилища и само водохранилище, которое требовалось еще и целиком забетонировать, шансов сделать за следующее лето было крайне немного. Но они были, тетка Наталья, когда ознакомилась с задачей, пообещала «собрать всю технику с района» на это строительство. Правда, одной техники тут было явно недостаточно, но имелся неиллюзорный шанс и все прочее на стройку все же вовремя доставить. А с учетом того, что стройка могла начаться уже в середине марта, появлялась надежда и на то, что в какой-то части ГЭС может заработать уже через год — и это меня уже радовало.
Но больше всего в январе меня порадовало то, что Маринка все же снова вышла замуж. Она все же оказалась довольно неплохим инженером и в КБ при ее заводе разработали совсем уж небольшой авиадвигатель мощностью сил чуть больше трехсот. Зато и весом слегка за центнер — но это было лишь «началом истории». В позапрошлом году авиазавод в Шахунье слишком уж разросся и было принято решение выстроить небольшой его филиал в поселке Пижма. Ну и выстроили на свою голову: в студенческом КБ под руководством товарища Мясищева разработали новенький турбовинтовой самолетик (как раз под новый Маринкин моторчик), а самолет возьми да пройди все госиспытания за лето! И оказалось, что эта малютка (на шесть всего пассажиров и летающая километров на пятьсот от силы) аэрофлоту очень сильно нужна, так что производство этих (почти полностью пластмассовых) самолетиков «доверили» Пижменскому филиалу Шахуньевского завода. Просто в самой-то Шахунье самолеты металлические делать умели хорошо, а «филиал» еще даже толком не «специализировался» — вот его «большие дяди» и «специализировали». То есть это Маринка так думала, но она-то вообще сбоку от авиапромышленности стояла, а я точно знал (от Наташи Резниковой), что филиал для постройки этих маленьких самолетиков выбрала лично Зинаида Михайловна, которая буквально с мордобоем и нужное для производства стеклопластиковых панелей оборудование у кого-то «из пасти вырвала». Причем вроде как у судостроителей, но Наташа сама об этом лишь краем уха слышала.
Но раз завод делал самолеты, то на заводе должны были появиться и пилоты-испытатели — и один такой и появился. И познакомился с «милой молодой женщиной, которая приехала проверять установку моторов на самолеты». Вероятно он, работая в Москве, раньше главных конструкторов, которые в грязном комбинезоне копаются в промасленных железяках, никогда не видел. И умных и красивых женщин — то есть и умных, и красивых одновременно — тоже раньше не встречал. То есть встретил один раз, очень давно, и даже на такой женился — но жена его бывшая (тоже летчица) в войну погибла, а после такие уже не встречались. До приезда в Пижму ему не встречались — а тут встретилась. Маринка мне (уже на свадьбе) сказала, что он ей предложение сделал через неделю после первой встречи, причем узнав предварительно, что она вдова с тремя детьми. И очень смешно сделал: сказал, что у такой женщины дети не могут быть плохими, но без отца им все же жить не особо хорошо и, если Маринка не возражает, он им отцом и станет. Заботливым, который их всем обеспечит. А о том, кем Маринка работает, он уже только после свадьбы узнал, когда она привела его к себе домой…
Муж ее по-прежнему работал летчиком-испытателем в Пижме, а на работу летал на выделенном авиамоторному заводу новеньком пластмассовом самолетике (получившем официальное название «Пустельга»). А Маринка буквально лучилась от счастья, и мне это очень душу грело. Но грело лишь в личном плане, а вот в производственном… в производственном вообще-то она была не причем, это все Зинаида Михайловна, которая мне сказала «рассчитать потребности завода, который должен производить по тысяче самолетов в год». В людях, в жилье потребности, в соцкультбыте — и не просто рассчитать, но и придумать, где все нужное взять. Хорошо еще, что про деньги на все это она мне ничего не сказала.