А я вот посмотрел, а потом к двоюбролдной зашел поговорить об удобрениях. Уж больно меня эта тема «возбудила» и мне стало все же жутко интересно разобраться, а сколько такой!химии' стране вообще нужно. Потому что, как я вспомнил сказанное нам на давешнем семинаре, в СССР азотных удобрений («в пересчете на азот») производилось к концу семидесятых аж пятнадцать миллионов тонн почти. А если считать, что делался, скажем, один карбамид (в котором азота было больше всего), то в «убойном весе» выходило чуть меньше тридцати семи миллионов тонн. А если учесть, что да получения дополнительных четырех-пяти… ладноЮ, только четырех центнеров зерна с гектара на этот гектар карбамида надо кинуть всего-то сорок килограммов, то у меня возник закономерный вопрос: какого хрена страна зерно вообще из-за границы десятками миллионов тонн возила? Всего в РСФСР полей чуть меньше восьмидесяти миллионов гектаров, под зерновые отводится обычно четверть. То есть на всю республику в принципе достаточно восьмисот тысяч тонн карбамида…
Валька мне быстро объяснила, что я в корне не прав. Потому что удобрять (хотя все равно в меру) нужно и поля с овощами, и сенокосы, и много прочего всего, так что стране (уже не республике) требуется в год примерно три миллиона тонн азотных удобрений. И почти столько же — фосфорных и калийных вместе взятых. И, что характерно, по фосфору и калию страна уже вроде достигла уровня производства, все наши потребности закрывающего, но нужно просто удобрения более качественные делать. Не калийную соль в поля кидать, а калийную селитру, с фосфорными удобрениями тоже есть немало интересных вариантов сделать их получше — но здесь речь идет лишь о том, чтобы «повысить удобство использования» этих самых удобрений, и поля меньше техникой утаптывать. Однако это все вообще дело практически десятое, главное, по мнению Вальки, было проведение качественных мелиоративных работ.
Раньше я думал, что мелиорация — это осушение болот и увлажнение степей, но Валька мне объяснила, что осушение и обводнение — это тоже, конечно, важно, но вообще-то под этим словом понимают гораздо больше всякого. Насаждение деревьев вокруг полей — мелиорация, непростая глубокая пахота и внесение в землю опилок с торфом — тоже мелиорация. И даже использование минеральных удобрений — опять она, потому что под этим словом понимаются любые действия, направленные на повышение урожайности. А результаты именно очень «комплексной» мелиорации все колхозники области и приезжали в Грудцино посмотреть…
Так камышовые пеллеты закопали в землю «из местного сырья»: ободрали острова на Оке и Волге в основном. Но на всю область «местного», конечно, не хватит, так что уже начали потихоньку камыш возить и из Астраханской области. По сути, как двоюродная сказала, «путем возвращения урожайности обратно не места ее появления»: в дельте-то Волги камыш рос на том, что река с верховьев туда приносила. И возили его пока лишь на трех баржах-самоходках, которые успели в Вареже выстроить, но так как результат применения «ценного вторсырья» каждый мог посмотреть, среди сельского люда идея получила чрезвычайно высокую оценку. То есть идея барж таких много выстроить. И народ уже в Вареж стал наведываться и выпытывать у судостроителей, чего им не хватает для того, чтобы быстро производство увеличить.
Я об этом узнал, когда после нашего общего с близняшками для рождения заехал в Вареж на праздник «начала бетонирования первого водовода», и мне заводчане со смехом об этом рассказали. Ну, я тоже посмеялся и забыл, но люди-то ведь всерьез спрашивали! И, как видно, не только заводчан: в самом конце июня ко мне обратилась Зинаида Михайловна со странной просьбой:
— Послушай, потомок… сам придумай, чей, ко мне тут народ обратился со странной просьбой. Совет промышленных артелей, межобластной совет, между прочим, пишет вот, что в Вареже для увеличения выпуска барж металла не хватает.