А заодно я и к сельскому хозяйству приглядываться стал, точнее, к тому, что у нас в стране с продовольствием творилось. А творилось… что-то интересное. Например, в магазинах всегда имелся огромный выбор разных круп, мясные отделы буквально ломились от разных видов курятины, яйца в продаже вообще не пропадали. А вот простую муку для блинов или пирогов купить было уже не очень-то и просто. Да и в булочных было, на мой взгляд, несколько странно. Я раньше на это просто внимания не обращал, потому что дома раньше Настя (младшая) все готовила, потом «секретарши» меня голодным не оставляли. А когда внимание обратил, то меня обуяли некоторые сомнения: хлеб в магазинах был, и был всегда — но именно всегда в продаже лежал хлеб черный, а белого могло и не оказаться. То есть иногда его не оказывалось, но когда я решил уточнить у родни, узнал, что в небольших городах и особенно на селе белый хлеб считался лакомством. Точнее, все же не лакомством вроде пирожных, но и от пуза его есть было не принято.
На биофаке, куда я сунулся за разъяснениями, меня просветили: в «нечерноземной полосе» основными «хлебами» считалась рожь, овес и ячмень: у них урожаи тут были заметно выше, чем у пшеницы. А еще поля-то были здесь не особо плодородными, а как раз рожь это плодородие прилично повышала. Потому что в почве сильно не хватало калия (почти везде его не хватало), а рожь своими длинными корнями этот калий доставала из глубоких слоев земли. А еще в этой самой «нечерноземной полосе» земля большей частью была «тяжелая», суглинки да глины преобладали, а как раз рожь (опять своими длинными корнями) такую почву как-то разрыхляла прилично, причем на большую глубину разрыхляла, и вот после нее можно было в поля много чего сажать да сеять. Но в таких условиях именно рожь была основой любых севооборотов, а так как ее получалось много, то ржаной хлеб всегда имелся в достатке. Даже в засушливые годы имелся, а вот с той же пшеницей было заметно хуже. То есть в засуху — много хуже, а не в засуху ее в основном именно на черноземах сеяли и собирали, однако средние урожаи ее были пока что в районе семнадцати центнеров, причем уже лет пять увеличить их никак не получалось. То есть в отдельных колхозах периодически и по двадцать два собирали, и по двадцать четыре. Однако Андрей Николаевич, который меня в себе вызвал, чтобы попробовать меня все же уговорить в аспирантуре остаться, моими «опасениями по поводу урожайности» проникся (как-никак биолог не из последних) и сказал, что практически всегда после таких «выдающихся» урожаев следует настолько резкое падение, что в последнее время за рекордные урожаи именно пшеницы колхозников вообще награждать перестали. Точнее, награждали только в случаях, когда после получении такого урожая на этом поле хоть что-то собрать приличное могли…
Хорошо, что у нас ректор биологом оказался. Хотя он больше пчелами занимался, связи у него были весьма обширные, и он мне порекомендовал кучу народа, которых можно было привлечь к решению проблем с урожаями зерновых. Причем не «вообще» порекомендовал, а с людьми связался и заранее возможные варианты сотрудничества обговорил. И я тоже кое с кем пообщаться успел. А перед самой защитой диплома мы с Ю Ю очень демонстративно все же разругались. Причем — все же умеет она правильные поводы готовить — разругались именно по «сельзозтематике» она заявила, что я вообще «предаю математическую науку по зову желудка», а когда я ее за это обозвал дурой набитой, она мне такую оплеуху закатила!
В общем-то, мы не только нашу перепалку тщательно отрепетировали, но и оплеуху отработали до блеска, и она получилась не хуже, чем в фильмах у Джеки Чана: я после ее удара метра на два отлетел. Так что и наше «расставание» никого особо не удивило, хотя довольно много народу в университете и жалели об этом: уж больно мы с ней гармоничной парой были. А после того, как у меня прошла защита диплома, она вечером зашла в гости, чтобы поздравить с окончанием университета и мимоходом заметила:
— Хорошо, что теперь мне не нужно будет тебя лупить и охранять, я теперь могу к тебе как к обычному человеку относиться. К хорошему человеку, и мне очень хочется, чтобы мы расстались… чтобы мы остались друзьями. Ты же не против? Да, я замуж летом выхожу, он почти полтора года этого ждал. Ты ко мне на свадьбу-то придешь? Я от души приглашаю.