— Внимательно слушаю.
— Он… ему специальный плуг сделали, даже не плуг, а хитрый плоскорез. Он да, на полметра землю разрыхлял, но без переворота пластов. А главное, он там, в глубине, в грунт добавлял в заметном количестве пеллеты соломенные, в пересчете примерно сто двадцать тонн на гектар. А потом, когда эти пеллеты там уже размокли, он в поле дождевых червяков выпустил… тоже очень много, по поллитровой банке на метр. И эти червяки… то есть сначала пеллеты впитали очень много воды во время весеннего таяния снега, а затем червяки их начали активно жрать и добавлять в грунт биогумус, к тому же в нужной форме, рыхлый достаточно. И пшеница за три недели всего корнями до самого дна подготовленной таким образом почвы добралась, а затем всю вегетацию активно потребляла то, что червяки выдавали. Ну а результат ты сам видел. И есть мнение, что результат этот растянется минимум лет на пять еще, а, возможно, и на десять. А если раз годика в три такую обработку повторять, даже сократив объёмы добавляемых пеллет раз в пять…
— Валюха, я вроде арифметику пока не забыл. Если на поле собрали… ладно, тридцать центнеров, то соломы для пеллет там будет сорок пять, может и пятьдесят центнеров. Но ты предлагаешь туда насыпать уже сто двадцать тонн! Откуда дровишки-то?
— Из лесу, вестимо… Нет, древесные пеллеты не годятся, это мы тоже уже проверили. То есть они тоже результат показывают позитивный, но пока их какие-то грибки не разложат — я имею в виду дерево там не сгниет — червяк такую пеллету не жрет. Так что если древесные и добавлять, то максимум процентов десять, зато торфяных можно до половины в грунт сыпать.
— Но все равно…
— А лучше всего подходят пеллеты даже не из той же соломы, а из камыша. Если их с дельты Волги возить — а там камыша много…
— Это ты арифметику в школе прогуливала. У нас в области больше миллиона гектаров полей…
— Я знаю, ведь это моя работа.
— Ну и молодец, что знаешь. Даже если возить пеллеты на новых «Волго-Донах»…
— Шесть тысяч рейсов.
— У нас таких судов сколько, уже с десяток-то наберется? А кораблик в одну сторону от Астрахани, скажем, неделю плывет. То есть за навигацию в лучшем случае судно восемь рейсов сделать сможет — и это я только о перевозке говорю, а что там столько камыша накосить смогут, я вообще не уверен.
— Ну да, ну да. Я даже спорить не собираюсь. Но ты же Шарлатан! Ты уговорил когда еще людей в Мордовщиково новые кораблики строить, так неужели снова их уговорить не сможешь ради хлеба постараться? К тому же я не утверждаю, что все поля так обработать за год нужно будет, можно и постепенно этим заниматься. Лет за пять…
— Вот же дал мне господь родственницу! Ладно, я с Зинаидой Михайловной поговорю, и с теткой Натальей тоже, можно же камыш и на корабликах поменьше таскать. Но все же я не уверен, что народ на твою авантюру клюнет, и я имею в виду тот народ, который страной руководит.
— Мне главное, что ты уже клюнул, — на лице Вальки появилась довольная улыбка. — А когда люди в колхозах увидят тридцатицентнеровые урожаи не только на одной крошечной делянке… а я теткой Натальей я и сама договорюсь, пусть под эксперимент хотя бы Грудцинский колхоз мне выделит.
— И за что ты так грудцинцев-то ненавидишь?
— А там все знают, что я твоя сестра, мне колхозники помогать будут с удовольствием. Уже помогают: лесополосы-то липовые они первые в области высадили, и питомник для выращивания сосны тоже обустроили. Опять же, плуги нужные я в Ворсме закажу, у дяди Алексея. Дома-то все вообще, считай, бесплатно получается… благодаря тебе. Жаль, что с баржами так не получится, но я что-нибудь придумаю.
— Мне уже интересно стало: что ты-то придумать в этом направлении можешь?
— Много чего. Например, попрошу брата двоюродного мне помочь… или директора института, в котором работаю. Сам видишь, выбор у меня получается богатый, — и, показав мне язык, довольная Валька беседу на этом закончила. А я стал думать, как сестренке все же хоть как-то помочь: кушать-то всем хочется, а прошедший пятьдесят седьмой год изобильными урожаями страну не побаловал. То есть в принципе еды людям все же хватало… но мы-то не в принципе жили, а в Советском Союзе — и на мой институт наверное тоже кто-то в руководстве какие-то надежды возлагал, так что требовалось «доверие оправдать»…
На предновогоднем заседании правительства Николай Александрович задал вопрос, обращаясь к Зинаиде Михайловне:
— А вам не кажется, что пора уже этого излишне шустрого молодого человека снимать с полного гособеспечения? А то мне уже жалобы приходят, причем через секретариат ЦК, что товарищ что-то слишком уж много себе позволяет. Пишут, что музыкальных инструментов он себе заказал чуть ли не на шестьсот тысяч рублей, причем иностранных, то есть в валюте. А очень даже заслуженные товарищи себе такого позволить не могут…