— Ну, не скажи, вот некоторые книги…
— Вы, Павел Анатольевич, как раз произнесли определяющее нынешнее состояние в книгоиздании слово: «некоторые». И я о том же: очень некоторые книги сейчас грамотному человеку читать не противно. А уж детям подсовывать не некоторые — вообще преступление: они же думают, что так и надо жить!
— Если вдуматься, то ты, пожалуй, прав. Но ты-то в книге пишешь про то, что не знаешь. Хотя… ты же Шарлатан, вообще во всем разбираешься. Тут даже некоторые товарищи, — на этих словах Павел Анатольевич рассмеялся и уточнил: — очень некоторые, сказали, что кое-что из того, что ты относительно подготовки космонавтов написал, нам следует использовать. Но я тебе этого не говорил!
— Да я и не слушал: мало ли критиков мои книжки обругать захочет, всех слушать — так и жить не захочется.
— Что⁈ А, ну да, конечно. Когда книга-то выйдет? Я бы одну, с подписью автора, с удовольствием бы дома в шкаф поставил и потом перед гостями хвастался бы.
— Удовлетворим желания начальства… а я вот еще что спросить хотел, уже строго по работе: когда буржуям алфавитно-цифровые мониторы сольем? Или вы их через ту же французскую компанию это проделать собрались?
— Хм… насчет француза тоже вроде может неплохо получиться. Но мы же не ищем легких путей, так ты все время говоришь? Мониторы уже готовит к производству компания Барроуз, и так долго готовят лишь потому, что они там здоровенный завод для их выпуска построили. И будут их использовать, по нашим данным, с вычислительными машинами Юнивак, а вот для IBM, пожалуй, пусть французы свои три копейки добавят. Так что ты пока игрушки свои и для тех, и для других машин готовь, думаю, что в конце года они окажутся очень кстати. А по новому оборудованию, по накопителям данных, тебе в институт где-то через пару недель документацию отправим: вроде появились у янки новые забавные наработки, надо бы их нам в работе учесть…
Работы над программами у меня в институте велись сейчас очень спокойно: кода писалось мало, все главным образом теоретическими вопросами были заняты — и поэтому «снаружи» казалось, что люди просто дурака валяют. Но так лишь казалось: думаю, что если бы затрачиваемую сотрудниками института «интеллектуальную энергию» преобразовать в свет, то во всем районе ночами и без электричества было бы светло, как днем. А началось все с того, что я рассказал свои ребятам про ярусно-параллельную форму преставления вычислительных алгоритмов и они — буквально в порядке развлечения — сделали парсер, преобразующий в такую форму программы, написанные на Лингве. А затем и кодогенератор для получаемых таблиц спроворили — и уже через месяц выяснили, что программы, которые писались разработчиками в Сарове, и считаются в среднем на тридцать процентов быстрее, и памяти занимают много меньше. Просто потому, что при преобразовании алгоритма в такую форму «автоматически» выполняется глобальная оптимизация вычислительной части алгоритма, а так же оптимизируется использование оперативной памяти ЭВМ.
Сразу же последовали предложения операции по очистке неиспользуемой памяти включить и в сам язык, но от этого быстро отказались: программисты «от физики» или «от математики» просто не представляли устройство машин и эффективно этот механизм использовать не смогли бы. А если компилятор это сам проделывает, то зачем вводить лишние сущности? Однако разработанный парсер сам память жрал как не в себя, его даже запустить на машине с памятью меньше мегабайта пока не получалось, и теперь народ ходил и думал, каким образом все это все же уложить в программу приемлемого размера. А так же сидел и думал, лежал и думал, ел, пил, спал и думал…