Да и «клюнувших» тоже было на удивление немного, мне Валька сказала, что в полусотне организованных там совхозов с трудом удалось навербовать около трети запланированной численности рабочих, так что в большинстве поселков до половины домов стояли вообще пустыми. И в целом получалось, что некому там было пахать и сеять, но она вообще подозревала, что большая часть из уехавшей туда молодежи рассматривала целинные совхозы как еще один путь переселения из деревень в города, ведь в совхозах-то все считались именно «рабочими», как и на обычных МТС — а работников с МТС на заводы брали с удовольствием, ведь они должны уметь с разными механизмами уже справляться. И шоферами тоже с радостью брали: водителей грузовиков в стране тоже остро не хватало. Конечно, больше их не хватало именно на селе, но и в городах шофера «с опытом работы» всегда «требовались». Конечно, мнение сестренки — это всего лишь ее личное мнение, но выглядело оно вполне обоснованным, и его тоже стоило проверить…
А чтобы все проверить, нужно было перелопать огромное количество информации. И заметная часть такой информации уже имелась даже «на машинном носителе» — далеко не вся, но ведь меня в свое время и учили, как из неполной информации вытаскивать обоснованные заключения — так что работенки тут было и для программистов моих, и для аналитиков. Да и у меня дополнительные поводы появились для беседы с Павлом Анатольевичем, ведь некоторая важная информация была лишь в распоряжении МВД и МГБ…
Но опять, прежде чем ехать в Москву на встречу с министром, мне нужно было и некоторые бытовые вопросы закрыть. Например, тоже новоселье справить. И с новосельем как раз у меня проблем не было, я, по крайней мере, мебелью уже давно запасся, ведь у меня в поселке своя квартира с самого начала была и я ее в целом даже неплохо обставить успел. Так что второго, когда в центральном корпусе запустили «высотные» лифты, мы с Лидой приступили к переезду. Переезду из моей трехкомнатной квартиры в новую восьмикомнатную, а это оказалось сопряжено в серьезными трудностями. И первой трудностью стало то, что Лида, впервые поднявшись на верхний этаж высотки и зайдя в выстроенную для меня квартиру, просто впала в ступор.
В принципе, хотя она с матерью и братом жила в небольшой двухкомнатной квартирке, она знала, что для института квартиры в домах выстроены «большие» и очень порадовалась, когда узнала, что я в трешке живу — но и порадовалась она не столько потому, что она теперь могла в ней жить, а просто «за меня», ведь об этом она узнала задолго до того, как я ей предложение сделал. Но представить себе такую квартиру она просто не могла — а дядька Бахтияр просто целиком верхний этаж под одну квартиру выделил. И в области уже давно сложилась практика, что «пентхаузы» в высотке предоставлялись руководителями основных предприятий городков или рабочих поселков.
Впрочем, со ступором Лида довольно быстро справилась, хотя до следующего воскресенья ходила в состоянии легкой эйфории. А вторая проблема заключалась в том, что сейчас в стране просто не было контор, которые занимались перевозками и разными погрузочно-разгрузочными работами для населения, и если мы с Валькиным мужем и двумя парнями из моего института подаренную мне на свадьбу мебель втащили (на грузовом лифте) без особого труда (а сомовские мебельщики сделали мне в подарок шикарный спальный гарнитур), то перетащить мебель из старой квартиры оказалось очень непросто. В том числе и потому, что четвертого после обеда пошел сильный дождь, а шестого — так вообще весь день ливень шел. Так что с мебелью мы с трудом закончили переноску только в воскресенье, а всякие мелочи (коих тоже у меня накопилось очень немало) мы перетащить полностью не успели. Впрочем, из все же осталось немного, пяток сумок (правда, больших и неудобных, с картонными коробками в стране тоже было крайне неважно), так что в понедельник, после того как занятия в техникуме уже закончились, мы с Лидой пошли снова работать осликами. И часа в четыре с копейками, когда мы уже тащили последние сумки, произошла очень неожиданная для меня встреча.