Вообще-то напоследок мы оставили вещи «самые легкие»: Лида в рюкзаке несла полотенца и кухонную мелочь, а я в двух сделанных из мешков котомках — журналы (те самые «Юные Шарлатаны»). Вообще-то особо легким грузом журналы назвать было бы преувеличением, но я сшил как раз вешающиеся через плечо сумки с широченными лямками, так что в них таскать «бумагу» было не особенно и трудно. Тяжеловато, но, откровенно говоря, в руках их носить было и не так удобно, и гораздо все же тяжелее.
И вот когда мы вышли из подъезда и уже сворачивали на тротуар, идущий в сторону высотки, я буквально краем глаза заметил со свистом опускающуюся мне на голову палку. Блок я поставил вообще не задумываясь, но вместо удара по руке я почувствовал, как эта палка (оказавшаяся, между прочим, штангой для подвешивания гардин) аккуратно ложится мне в полураскрытую ладонь, а очень знакомый и довольно ехидный голос констатировал:
— Не разучился…
Оглядевшись, я едва удержался от смеха: моя благоверная, со здоровенным рюкзаком за плечами, встала в подобие боксерской стойки и сжала кулачки, приготовившись до последнего защищать мужа.
— Лида, спокойно, это свои. Знакомься: Ю Ю, мой учитель по искусству мордобоя без оружия. Ю, какого хрена ты тут делаешь? То есть я хотел спросить, чем я так достал Зинаиду Михайловну, что она тебя все же пригласила?
— Как Ю Ю? — удивилась Лида.
— Вот так. Ю — это у нее имя такое, а Ю — фамилия, смотри не перепутай, — я передразнил свою… бывшую как бы девушку. — А то называть человека по фамилии можно в официальной обстановке, например, товарищ Ю будет правильно. Если без «товарища», например, как у нас говорят «Иванов, выйди из класса», то обращаться нужно по фамилии и имени: «Ю Ю, не разговаривай». А вот в быту нужно называть друзей и знакомых исключительно по имени, и тут перепутать вообще оскорблением считается!
Лида снова впала в ступор, а Ю Ю, довольно хихикнув, сообщила:
— Да, меня Зинаида Михайловна пригласила, мы как раз с ней вместе диссертации защищали. И проделали это очень успешно, между прочим.
— Поздравляю! А… У Зинаиды Михайловны же неоконченное высшее, какая диссертация? И почему вы вместе защищались, ты же в Минске вроде была…
— А в Белоруссии просто никто не знал, что Зинаида Михайловна — министр, вот она и решила там защищаться. Диплом-то она еще вроде году так в пятидесятом получила, а теперь в Минместпроме министр будет уже остепененный. А мне на защите… в общем, решили, что я достойна докторской степени, а у нас там в институте для доктора вакансии не нашлось. А она сказала, что здесь работа как раз для меня есть, вот я и подписала трудовой договор на две ставки.
— И какие же?
— Буду в институте системного анализа начальником первого отдела, с Павлом Анатольевичем вопрос согласован. А по совместительству и ректором поработаю — ты же у нее ректора найти просил?
— Ну… да. Очень рад. А здесь ты что делаешь, я имею в виду у нашего дома, и зачем тебе эта палка?
— Мне сказали, что тебя нужно тут ловить. А палка… хорошая палка, для тренировок подходит — а я в промтоварный по дороге сюда зашла, посмотреть, чем тут торгуют и что из Минска с собой везти надо, а там эту палку продают. Крепления для нее то ли где-то потеряли, то ли сломали — а палка осталась, недорогая…
— А зачем ты Вовку била? — Лида вроде пришла в себя.
— Не била, а просто проверила, не разучился ли он защищаться. Вовка, ты мне спутницу свою представить не хочешь?
— Хочу… просто я несколько растерялся. Это Лида, моя жена.
— Поздравляю! Наконец ты стал нормальным человеком, очень за тебя рада.
— А уж как я за себя рад! А ты… одна?
— Пока да, мне сказали, что дают неделю на обустройство, вот хожу, обустраиваюсь. Пока в гостиницу обустроилась, а квартиру… мне как раз и сказали, что здесь одна освобождается. Но ее я потом посмотрю, это не к спеху. У мужа еще неделя отработки, потом его родители приедут чтобы с детьми помочь при переезде.
— С детьми?
— Да, у нас уже двое. Собственно, и диссертацию я от скуки писала, пока со второй дома сидела.
— Ясно… ты никуда не спешишь? А то давай в гости зайдешь, обсудим жизнь нашу и перспективы…
— Адрес скажи, я как раз сейчас на почту зайти хочу, у меня с мужем переговоры через полчаса заказаны. А потом я, конечно, зайду, есть о чем поговорить…
По дороге домой Лиза молчала, а когда мы, наконец, пришли и избавились от груза, она не выдержала:
— Это кто? И что у тебя с ней было?
— Я же сказал: учитель по мордобою. И ничего у нас с ней не было и быть не могло: она меня много старше.
— Старше? Да она, наверное, младше меня!
— Ага, и в столь юном возрасте диссертацию защитила, как я понял, уже докторскую.
Лила больше вопросов не завала, то есть мне не задавала. А когда Ю Ю все же пришла, она ее чуть ли не с порога озадачила:
— Ю Ю, а сколько тебе лет?
— Что? — но озадаченность на лице моей «бывшей любимой» быстро сменилась широкой улыбкой. — Вообще-то мне уже тридцать, да, Вовка, ты тоже это учти.
— А где вы с ним познакомились? И когда?
— В университете, Вовка тогда на втором курсе учился. А я на первый поступила, чтобы рядом с ним все время быть, мы там вообще влюбленную пару изображали.
— Изображали⁈
— Да. Я должна была большую часть времени рядом с ним находиться, меня назначили его телохранителем, еще я его учила боевым искусствам, чтобы он и сам мог себя в непредвиденной ситуации защитить.
— А… зачем студенту телохранитель?
— Простому студенту телохранитель, конечно, не нужен, а вот Шарлатану…
— А чем же он от других отличался так сильно, что ему аж телохранителя дали?
— Ну тем, что он Шарлатан…
— Я это слово уже много раз слышала, но почему его многие так зовут, все еще не поняла. Парень как парень… хороший, заботливый, добрый…
— Вообще-то в стране немного даже очень хороши парней, получивших в восемь лет орден Ленина, а потом и Звезду Героя труда.
— Вовка что, Герой труда? — Лила это произнесла с таким выражением на лице, что я побоялся, что у нее глаза наружу выпадут.
— Уже дважды… или я что-то пропустила? Ты третью, пока я в Минске сидела, не заработал?
— Нет, так и хожу, как неприкаянный, с двумя.
— Ну ты, парень, и… ты понял, что я хотела сказать. Жене нужно говорить всё!
— Мы только две недели как женаты.
— Целых две недели! Негодяй, зря мне Павел Анатольевич тебя бить запрещал! Черт, теперь мне снова тебя лупить запрещено… Ты что, вообще про свои ордена и медали жене ничего не рассказывал?
— Да как-то случая не было…
— Мерзавец… Лида, я вам сама все расскажу, чуть попозже. И вас научу его лупить, его постоянно бить надо. А у вас тут спортивные залы неплохие, есть где поразмяться. Ладно, не переживайте вы так, Шарлатан — он все же действительно человек не очень мерзкий, есть в нем и хорошее что-то. А теперь давай, Вовка, делом займемся: у тебя программа обучения для института есть готовая?
— И программа обучения, и исследовательская.
— А в исследовательской что?
— Нужно вычленить факторы падения интереса молодежи к работе в деревне, точнее, в сельском хозяйстве.
— А база какая?
— Для начала было бы прекрасно заполучить базу от Министерства обороны по демобилизованным: кто откуда в армию пришел, чем там занимался, куда демобилизовался.
— А они знают куда?
— Знают, они же проезд оплачивают.
— Тоже верно. Но ты представляешь, какого объема архивы придется в машины впихнуть?
— С трудом, но для начала я хочу архивы только по нашей области обработать. А со временем, в целях уточнения тенденций…
— Тенденционный анализ, как ты сам всегда говорил, на ограниченном массиве может дать только… хотя ты прав. Я еще со своими поговорю, в смысле, с белорусами, у них еще и кое-что дополнительно в обработку взять можно, там отдельный учет ведут по месту рождения… Средства на ввод данных у тебя есть?
— Поеду через неделю их у Павла Анатольевича выпрашивать.
— Я с тобой… черт, не смогу, мне же еще семью встречать. А когда и на чем они поедут, я даже не знаю пока, там с билетами все очень непросто.