Вообще-то развитие вычислительной техники не шло, а вообще мчалось гигантскими скачками — правда, в направлении, для меня неожиданном. Ну, у нас в СССР переход на полупроводники (то есть конкретно на транзисторы) пока не рассматривался — и это была в целом понятно, ламповые машины работали на пару порядков быстрее. Но вот то, что машины небольшие (те же машинки для записи дисков), где высокая производительность изначально не требовалась, продолжали делаться на лампах, мне нравилось не очень. Но опять: тут я ничего сам-то сделать не мог. А вот сделать машинку немного более «универсальной» скорее всего мог, ведь у меня в политехе много хороших знакомых осталось. Не друзей, а все же скорее соратников, но которые пока еще к моим предложениям прислушивались…
А еще у меня было очень талантливая сестренка, успешно постигавшая науки в МВТУ. И я, получив медальку, не помчался обратно в свой институт, а заехал к Марусе. Мы с ней долго о разном разговаривали, но насколько она меня поняла, я еще не знал. И уж тем более не знал, сможет ли она услышанное от меня донести, не расплескав, до людей, которые знают, «как все сделать правильно»…
Но именно этот визит меня сильно порадовал и в чем-то даже успокоил: я-то в МВТУ приперся в самый подходящий момент, когда девчонки там чей-то день рождения отмечали. И «брата подруги» тоже на празднование пригласили, ведь родня все же «иногородних студентов» не очень часто посещает. А порадовало меня то, что в довольно дружном студенческом коллективе ни один человек вообще не узнал меня. Маруся ведь и сама скромно молчала о том, что является «сестрой Шарлатана» — чтобы лишних поводов для разговоров не давать. А я все же в последнее время прилично на морду изменился, да и физиономия моя уже гораздо больше года в телевизоре не мелькала. Да и в прессе обо мне почти вспоминать перестали, так что для студентов и студенток я был просто «старшим братом однокурсницы». Причем вообще «работающем в сельском хозяйстве» — так что на вечеринке я чуть ли не впервые за последние годы почувствовал себя обычным человеком. Вроде и пустяк, но он меня так сильно вдохновил!
И следующий месяц я с этим самым огромным вдохновением писал программу предварительной обработки собранной в полях информации. Вроде получилось неплохо, и, по моему мнению, в базу осталось только данные по урожаям внести. Но тут тоже была изрядная засада: люди, несмотря на любые предупреждения, «стараются выглядеть лучше», а как с этим бороться, я просто не знал. Но вроде уже «год прошел», и я поехал просить помощи у Ю Ю…
Глава 4
Сначала я все же Ю Ю позвонил, и она, поинтересовавшись зачем-то, не болею ли я каким-нибудь гриппом, пригласила «посетить ее завтра утром»:
— Где я живу, ты знаешь, подходи к дому часов в десять, погуляем, поговорим. Но вот помощь какую-то я вряд ли тебе оказать смогу, у меня сейчас дел и без тебя хватает.
— Я только совета попросить хотел.
— Совета? Точно, у нас же страна советов. Значит, после десяти… не опаздывай, я тебя ждать точно не стану.
В десять я понял, почему Ю меня про грипп спрашивала: она вышла их подъезда с коляской. Огляделась, меня заметила, рукой помахала, а когда я подошел, предупредила:
— Разговаривай тихо, разбудишь ребенка — я тебя изобью так, что неделю говорить вообще не сможешь.
— И правильно сделаешь, но я тихонько. Ты мне вот что скажи: у тебя все же опыта в таком деле много… как сделать, чтобы люди говорили правду, даже если правда выставит их в неприглядном свете?
— Ты всерьез хочешь узнать, как заставить людей говорить правду? Но я уже не работаю в МГБ, да и вряд ли тебе такие советы…
— А я никого бить не собираюсь, мне нужно, чтобы люди просто не стеснялись правду говорить, причем исключительно о своей работе. Сами чтобы не боялись сказать, какие у них потери возникают при уборке урожая, чего им не хватает, чтобы потери эти сократить… Мне просто нужно для анализа информации, чтобы люди не только достижениями хвастались, но и о недостатках говорили откровенно. И я к тебе не как к капитану МГБ обращаюсь, а как к руководителю группы программистов, который очень хорошо информационную дисциплину у себя наладил.
— А, вот ты о чем? Я слышала, что ты в сельское хозяйство подался… Но почему ты у меня совета решил попросить, непонятно. Я же все делала так, как ты сам говорил: за провалы не наказывала, а наоборот помогала ошибки исправить. Хотя… да, ты прав: сам ты формализировать подходы, тобой используемые, точно никогда не мог. Ты все больше на интуиции… Помолчи минутку, дай подумать.
Мы прошлись до конца улицы, затем вернулись обратно — и Ю Ю молчала. А когда я уже решил ее переспросить, сказала:
— Я все же исчерпывающего совета тебе не дам, мы-то работали со студентами, то есть людьми хорошо обученными и городскими, а крестьяне — они немного иначе мыслят. Но все равно они наши, советские люди, и мыслят именно по-советски, так что я думаю, что некоторые подходы могут и сработать. И прежде всего нужно учитывать, что информация нужна именно тебе, Шарлатану — то есть человеку, про которого все знают, что Шарлатан никогда никого не обманывает. Да, врешь ты, когда лишь рот открываешь, но не обманываешь — поэтому ты просто людям скажи, что тебе такая точная информация и о достоинствах, и о недостатках нужна только для того, чтобы недостатки устранить, достоинства приумножить… но, главное, предупреди, что такая информация дальше тебя никуда не уйдет. Про конкретные недостатки и провалы не уйдет…
— Думаешь, этого будет достаточно?
— Я не знаю, но ты сам же всегда говорил, что если не попробуешь, то и не узнаешь. По крайней мере я ничего более интересного придумать не могу… но мне уже интересно стало, получится у тебя что-то или нет. Так что не поленись, расскажи мне, что у тебя получится. По телефону расскажи, и желательно до Нового года: я после него из Горького уезжаю, у меня распределение в Минск. И как декрет закончится, сразу и уеду…
— А тебе что-то нужно будет?
— У меня все есть, Павел Анатольевич о своих сотрудниках, даже бывших, неплохо заботится. Так что звони, не забывай, все же сколько мы вместе-то проработали, почти пять лет уже?
Пришлось снова стать Шарлатаном, но Ю Ю оказалась права: местные крестьяне мне сообщали информацию точную. И до меня дошло, почему раньше такую в районе и в области получить начальству не удавалось: мужики урожаи прилично занижали, попросту списывая на «потери» то, что они растаскивали по домам. Не сказать, что очень много растаскивали — то есть каждый «брал понемножку», но народу-то в районе много было, вот и не выходило у руководства «увеличить урожайность». Никак не выходило, но и у самих колхозов с каждым годом запасы зерна росли — очень нужные для прокорма скотины запасы.
Заодно я, составляя «карты» урожаев, узнал много нового и интересного. Например, что человек в год съедает хлеба (то есть в пересчете на зерно, включая горох, бобы и всякую прочую чечевицу) примерно центнер, два с лишним центнера овощей и фруктов, отдельно полцентнера картошки, около центнера мяса и яиц, молока и молочных продуктов больше двухсот килограммов, еще рыбы сколько-то, десять литров подсолнечного масла и килограммов тридцать сахара. Всего получалось, что человек за сутки жрет два с лишним кило продуктов, из которых хлебобулочных и макаронных едва набегает триста граммов. И становилось не совсем понятно, почему в стране «хлеба не хватало» — в частности, мне стало интересно, какого хрена в моем прошлом будущем при Хрущеве на душу советского населения по центнеру зерна закупали в Канаде.
Но когда я вник в то, куда и как распределялся урожай, то все сразу становилось на место. Хлеб — это хорошо, а вот мясо — это, если отбросить технологические мелочи — тоже хлеб, причем в сильно «концентрированном» виде. Кило курятины — это три с половиной килограмма зерна, кило говядины — это уже больше пяти килограмм хлеба (и тут всякие сено с силосом служили лишь «витаминной добавкой»). Литр молока — полтора кило зерна. Не из зерна, получается, производилось лишь масло растительное (но и масличные культуры в стране отдельно считались) и рыба, но даже рыба не вся, а только морская: оказывается прудовую тоже кормом, на основе зерна изготовленным, кормили. Ну и овощи с картошкой тоже не из хлеба делались, а чтобы советского человека прокормить в соответствии с медицинскими нормами, оказывается, на каждого вырастить именно зерна минимум тонну. Дофига что-то получалось, но с теми же животноводами я спорить не собирался: сколько жрет скотина всякая, я, в общем-то, неплохо представлял. Только раньше я представлял на примере хлева тетки Натальи и собственного курятника, а когда прикинул и пересчитал все это на весь Советский Союз, представлять перестал: нормальный человек ведь представить себе кучу зерна в три сотни миллионов тонн вообще не может.