— Для того, чтобы привлекать не только девушек, но и клиентов, надо иметь не менее привлекательную внешность, — самовлюблённо усмехнулся Кай, когда красовался перед зеркалом, рассматривая своё сильное, загорелое, стройное тело, идеально подходящее не только для его высокого роста, но и для красивого лица. Оно было немного вытянутым, с острым подбородоком, который ещё не испробовал вкус щетины, со слегка широким, но длинным носом, с золотой серьгой в ухе и пухловатыми сухими губами, которые соблазняли не хуже, чем его тёмно-синие, как бушующее море, глаза.
«Красавец, ей-богу», — никак не мог налюбоваться собой Кайман и полил себя ещё одеколоном, после чего начал надевать свой любимый костюм: красные брюки на подтяжках и чёрная рубашка, идеально сочетавшаяся с будто облитым кровью галстуком. Надевать приличную одежду вместо всяких там рваных джинсов и толстовок вошло у парня в привычку, которую он любил куда больше, чем привычку курить. «Но что поделать, надо же чем-то заполнять свою пустоту внутри, хотя бы тем же самым дымом», — всегда так оправдывал себя шарлатан, понимая, что это была слишком горькая для него правда.
Стук в дверь отвлёк его от тяжёлых мыслей, что несомненно порадовало Кая, и он поспешил впустить в дом своего гостя.
— Привет, дорогая, давно не виделись, — широко улыбнулся Кайман, когда закрыл за Рен входную дверь, и мягко поцеловал её в щёку. — Как я выгляжу?
— Как всегда блистательно, — ответила девушка каким-то отстранённым голосом, точно неприятные мысли никак не могли отпустить её.
— Ты тоже очаровательна, — самоуверенно сказал парень, рассматривая вошедшую гостью.
Это была девушка семнадцати лет с бледной, будто болезненной, кожей, но с прекрасными красно-карими глазами, которые обрамляли чёрные пышные ресницы, настолько красивые, что порой Кай завидовал Рен. Тонкую талию подчёркивало идеально сидящее на ней серое платье, которое явно было не для осенних прогулок, но Кайман уже давно усвоил тот факт, что девушка не боялась и даже не чувствовала холод. Очень светлые, будто блеклые волосы были как всегда связаны в нетугой хвост, а их слегка кудрявые концы спадали девушке на хрупкие плечи.
«Она прекрасна и с этим не поспоришь», — с восхищением отметил про себя Кай.
— Ты голодна? А то я ещё ничего не ел, можешь со мной отведать яичницу с ветчиной, — весело предложил парень, ведя под руку Рен на кухню на первом этаже.
— Я тоже ничего не ела, — с взволнованным выражением лица согласилась Ренатта, слегка опуская голову вниз, точно боялась смотреть в глаза Кая.
— Ты чего? — парень остановился перед ней и нежно поднял за подбородок её лицо, чтобы взглянуть в эти необычные красноватые глаза, в которых вместо привычной дерзости сейчас стояли страх и растерянность. — Что случилось?
— Ничего, — Рен покачала головой, тяжело вздохнув. — Поедим, и я тебе скажу, что меня так мучает...
Кайман решил исполнить желание девушки как можно скорее. Наскоро приготовив еду, он пригласил девушку за стол, после чего они в молчании всё съели.
— Ну, и что ты хотела мне сказать? — весело спросил Кай, закуривая сигарету и ему было плевать, что он сейчас был на кухне.
Парень успел уже пару раз затянуться и отряхнуть пепел, с наслаждением чувствуя, как никотин проникал в тело, отравляя его своим туманом и в то же время помогая ему выздороветь от неведомой болезни, называемой пустотой. Пустотой, которая убивала Кая, уничтожала его душу, съедала заживо сердце, взгрызаясь в него своими острыми клыками.
— Ты когда-нибудь думал о пепле, Кай? — тихо спросила Рен, заворожённо смотря на то, как юноша курил, точно видела это в первый раз, а не в сотый. — Думал о том, что пепел — это знак разрушения, и что это разрушение шло от самого человека, от его сердца? — она перевела взгляд вниз и задумчиво смотрела на свои ладони, словно какая-то тайна могла появиться на них в любой момент. — Что пепел — это последствие пожара, пожара в твоей душе, сгорания твоих мыслей, чувств, жизни? Что пепел всего лишь олицетворяет судьбу человека, его поступки не только к простым вещам, но и к другим людям, к самому себе, в конце концов?
На мгновение Кайман даже перестал курить, чуть ли не поперхнувшись дымом, заполнившим часть кухни. Он не понимал, к чему клонила Рен, её слова в какой-то степени пугали его, заставляли хмуриться и чувствовать необъяснимую тревогу, что раздражало парня. Девушка говорила тихим, отстранённым голосом, но у Кая возникало такое ощущение, будто она говорила ему прямо в ухо, пытаясь добраться до его сознания, до его души и сердца, чтобы он наконец понял, что означали её слова. Его настораживало то, как Рен изменилась, — он не ожидал увидеть встревоженную и задумчивую тихоню вместо привычно гордой и шутливой девушки. И ему эта перемена совершенно не нравилась.