— Что ты этим хочешь сказать? — не понимал Кайман, затягиваясь и рукой отмахивая дым, чтобы видеть ещё больше побледневшее лицо Рен и её кудри, лежащие на её хрупких плечах. — Ты сегодня какая-то... Тихая. И очень странная, прям как мой вчерашний клиент, этот Сиэль Кэрмел...
— Что?! — красно-карие глаза девушки расширились то ли от ужаса, то ли от удивления.
— Ты знаешь этого чудака? —усмехнулся юный шарлатан, выдыхая дым и откидываясь назад на спинку стула. — Он вчера донимал меня своими расспросами не только о своём будущем, но ещё и о моём прошлом.
— Он... Он... — Рен пыталась что-то сказать, но никак не могла от дикого ужаса или неимоверного шока. Кай уже сообразил, что, скорее всего, от того и другого, что напрягало его ещё сильнее.
«Да что с ней не так?!» — раздражённо подумал он, оставляя окурок в пепельнице.
— Вот, я перестал курить, так лучше? — стараясь не показывать своего негодования, спросил парень. — А то ты прям вся побледнела при одном виде пепла, о котором ты таким странным образом заговорила.
— Я и так бледная, — вдруг резко ответила Ренатта, нахмурив свои тонкие светлые брови. — И всё от того, что я... — она на мгновение замерла, после чего покачала головой. — Нет, я не могу тебе этого сказать.
— Сказать, что твоя бледность делает тебя красивее? — ухмыльнулся Кайман, вставая из-за стола и подходя к девушке.
— Нет, я не это хотела сказать, — слегка удивилась от слов юноши Рен, смотря на него влюблёнными глазами. — Я... Просто боюсь. Очень боюсь. И то, что к тебе приходил Сиэль... Не предвещает ничего хорошего.
— Не бойся, милая, — нежно улыбнулся шарлатан и, облакатившись рукой об стол, наклонился поближе к своей гостье, любуясь её острыми от худобы чертами лица. — Ты же знаешь, я могу тебе помочь. И не надо так волноваться из-за того, что ко мне приходил какой-то чудак. В этом нет ничего страшного.
— Ещё как есть! — тихо воскликнула Ренатта, пугливо опуская глаза вниз. — Ты просто его не знаешь. Не знаешь, кто он. И кто я.
«Да это уже ни в какие ворота не лезет! О чём она вообще говорит?», — никак не понимал Кай, хмурясь всё больше и чувствуя лёгкую тревогу внутри себя, которая раздражала его одним своим присутствием.
— Так что тебе мешает мне всё рассказать? — пытаясь успокоить своё раздражение, спросил парень, пальцами играя с кудрями девушки, цвет которых напоминал выцветшую солому. — Я не понимаю, к чему ты всё клонишь. Сначала ты вдруг заговорила о пепле, словно упрекала меня в моей плохой привычке, потом ты испугалась только одного имени этого Сиэля Кэрмела, а теперь ещё заявляешь, что я не знаю ни кто он, ни кто ты. И это, знаешь ли, меня начинает раздражать. Что с тобой случилось, Рен? Где та дерзкая и шутливая девушка?
Ренатта не смогла долго выдержать взгляд Каймана и в бессилии опустила глаза вниз, сжимая в своих тонких пальцах платье, цвет которого был похож на пепел. «И в чём логика тогда было покупать это платье с таким цветом, если она его не любила?», — усмехнулся про себя парень, но огорчился от того, что так мало знал эту девушку. Но всеми силами пытался её узнать.
— Не знаю, — она тяжело вздохнула и снова посмотрела на юношу сверкающими глазами. — Просто сегодня я решилась тебе кое-что рассказать не только о себе, но и вообще о всём мире, пока не стало поздно. Но я никак не могу решиться.
— Но обычно же ты всегда гордо на всё решалась, — возразил Кай, с нежностью проводя пальцем по худой щеке любимой, которая положила свою ладонь поверх его руки. Он поразился, насколько она была холодная.
— Это когда дело касалось чего-то обычного, а не моих личных тайн, — покачала головой Рен. — Тогда всё было бы проще.
— А если я тебя поцелую, тебе это придаст решимости? — ухмыльнулся Кайман и прежде, чем девушка что-либо ему ответила, жадно поцеловал её в губы.
Он с блаженством ощутил холод её губ на своих губах, почувствовал, как сердце стало биться быстрее от переполняемой его любви и нежности, как руки ласково гладили щеку Ренатты, которая запустила в его волосы руку, чтобы притянуть ближе к себе, и взъерошила их. Парень вытянул в себя её запах — запах серы, чего-то кислого и сладких духов. Рукой он облокатился на спинку стула, а второй обнял за талию девушку, чтобы быть как можно ближе к ней, как можно ближе к её худому, холодному телу, которое Кай так тщетно пытался согреть своей любовью, ближе к её сердцу, ритм которого он пытался сделать быстрее, ближе к её губам, в которые он с жадностью впивался, словно ему не хватало всё это время воздуха.