Никто не знал, чем бы всё это дело закончилось, если бы в этот сладостный момент под ними вдруг не исчез стул. Кайман вдруг резко упал на Рен, больно ударившись коленями об пол, и чуть ли не придавил её своим телом. От неожиданности он никак не мог понять, что произошло и куда вдруг делся стул. Парень в удивлении посмотрел на девушку, лежащую под ним, словно хотел услышать от неё ответ на случившееся.
— Не подходи! — вдруг вскричала она, в ужасе вылезая из-под него, и быстро вставала на ноги, прислонившись к стене спиной, точно желала, чтобы она спасла девушку.
Красно-карие глаза Ренатты широко смотрели на Кая, будто она боялась, что с ним что-то случилось, что-то такое, в чём была виновата именно она. Её худое тело дрожало, руки она почему-то держала как можно дальше не только от себя, но и ото всех других вещей, словно они могли что-то сделать, что-то против её воли. Что-то ужасное.
— Что произошло? — пытаясь унять хаос в своей голове, спросил Кай и вдруг заметил под пальцами пепел, который блестел под лучами солнца, лившихся из окна, на том месте, где только что был стул.
«И опять пепел...», — пронеслось в голове шарлатана, когда он в жутком недоумении снова посмотрел на Рен.
— Я... Я переволновалась и не уследила за своей силой... — в ужасе шептала девушка, дрожа всё сильнее. — Я боюсь! Боюсь своей силы! — в панике вскричала она и заплакала.
— О чём ты говоришь, дорогая? — в ещё большем недоумении спросил Кайман, тяжело вставая с пола.
«Неужели это она во всём виновата? Но это невозможно, этого не может быть...», — думал парень, пока не вспомнил убийство отца. Он тогда тоже думал, что всё это просто невозможно, немыслимо, что у человека не могли вот так просто вырасти из-за спины паучьи лапы. Если он, конечно, вообще был человеком.
— Только не подходи, прошу! — взмолилась Рен, по лицу которой стекали слёзы. — Неизвестно, что ещё я могу натворить...
— Так это была ты?! — удивился Кай переводя взгляд то на девушку, то на пепел на полу. — Но как? Я не понимаю! И это было то, что ты хотела мне сказать? Что ты...
«Можешь превращать вещи, а, может, и людей в пепел одним прикосновением?», — хотел ещё спросить он, но не успел.
В этот момент кто-то ворвался в «Иллюзию магии» и испортил утро шарлатану ещё больше.
- ГЛАВА 4 -
НЕЧЕСТНАЯ БИТВА
Ещё один пункт, который появился после смерти отца, в списке того, чего Кай терпеть не мог, — когда кто-то врывался в его дом. И при этом ещё разбивал окно, что-то кричал и размахивал мечом.
«А меч откуда у него взялся? Сейчас же не средневековье!», — пронеслось в голове Каймана, когда он пытался сообразить, что вообще происходило. А происходило ровно следующее: неизвестный, топча кроссовками осколки стекла от окна, с боевым кличем взмахнул оружием и накинулся на Рен. Та вжалась в стену ещё сильнее, её глаза раскрылись ещё больше, тело задрожало, а руки она выставила вперёд, будто они могли хоть чем-то помочь ей против смертельного клинка. «Но если учесть то, что она сделала со стулом... Вполне может быть», — подумал Кай, но всё равно бросился спасать свою девушку.
— Пацан, ты что творишь?! — в недоумении, перерастающем в ярость, закричал шарлатан, даже не обращая внимания на то, как именно обращался к незнакомцу. «А тот как будто имел больше вежливости, если ворвался в чужой дом», — подумал он.
Парень резко повернул за плечо к себе лицом неизвестного, тем самым спасая Рен от верной гибели. Нападавший явно не знал о существовании Кая или просто забыл о нём, за что он поплатился: Кайман со всей силы ударил незванного гостя в скулу. Тот вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли, но не выронил меч, как хотел этого хозяин «Иллюзии магии».
Кай заметил, что у незнакомца была горбинка на носу. «Видимо, он часто устраивал драки», — подумал он. Однако по его внешности было сложно сказать, что этот малый был ещё тем драчуном: у него были густые рыжие волосы, вихрями спадающие ему на лоб; зелёные, как листья деревьев, глаза; кругловатое, с мягкими чертами, лицо, на щеках которого рассыпались, словно ягоды, веснушки, которые были хорошо видны на слегка загорелой коже; поверх накаченного низкорослого тела была надета серая рубашка с чёрным галстуком, цвет которого был такой же, как и у брюк и перчаток хозяина. Незнакомец выглядел молодо, был чем-то даже похож на ребёнка, но Кайман почему-то понял, что тот гораздо старше, чем казался на первый взгляд, что он далеко не какой-нибудь мелкий «пацан», а, скорее всего, восемнадцатилетний молодой человек. Но извиняться было уже поздно. Да и незачем.