— Это не бред, — вдруг серьёзно возразила Ралина и посмотрела на блондина. — Маги следуют этим Законам. Живут ими. И гордятся собой, своей историей, своей силой.
— И ты тоже? — Кай пытался скрыть разочарование, настигшее его вдруг в этот момент холодной волной.
— Все мы, — кивнула она со строгим лицом, скрестив руки на груди, и снова обратила свой взгляд янтарных глаз в сторону виселицы. — Именно с помощью этих Законов Магистры, главные Маги в Дефенсоре или в другой магической станции, правят своим народом, который с помощью этих правил и строгой дисциплины стал именно таким, каким ты видишь его сейчас. Именно благодаря Законам каждый из нас воин, знающий, что за ошибку полагается жестокое наказание. И зная это, мы стараемся не совершать ошибок, стать идеальными во всём. Этим мы и гордимся.
— И что же это за Законы такие? — то ли возмутился, то ли никак не понимал парень, который уже заметил на себе несколько удивлённых взглядов вокруг собравшихся людей.
— Убил своего или простого человека — казнь, — начал перечислять Седрик, и его голос звучал тихо и мрачно. — Обокрал — проклятие. Предал — тюрьма. Что-то скрыл от Магистров — проклятие. Изменил своей жене или мужу — казнь. Разрушил брак — проклятие...
— Хватит, — загробным голосом остановил его Кайман. — Я понял. Я всё понял.
Он понял, что за считанные секунды успел возненавидеть эти Законы всеми силами души. «Что-то в этих Законах есть дикое. И совершенно бесчеловечное», — решительно подумал парень, с ненавистью оглядываясь вокруг и смотря в гордые лица Магов. Ему было отвратно находиться рядом с теми, кто с достоинством наблюдал за казнью людей, которые, к примеру, всего лишь изменили своему мужу или жене. Которых сажали в тюрьму за то, что предали. Которых проклинали за то, что обокрали, тогда как в нормальном мире за это сажали в тюрьму. «И что это вообще за проклятия такие? — с отвращением думал Кай, чувствуя, как ненависть заполняла каждую клетку его тела, превращаясь во что-то иное, во что-то мощное и тёмное. — Разве с помощью них можно решить все проблемы?». Только об этом он хотел спросить у Седрика и, наверное, разочароваться в магическом мире ещё больше, как вдруг рядом с ними раздался крик и кто-то грубо с силой толкнул его в спину.
— Эй, поострожней! — злобно воскликнул шарлатан, провожая взглядом какого-то парня в толстовке, который быстро пробивался сквозь толпу.
— Он украл у меня кошелёк! — отчаянно кричала какая-то пожилая женщина, пытаясь догнать вора на своих немощных пухлых ножках.
— Неужели это...? — словно узнав в лице вора кого-то, Седрик, пристав на цыпочки, пытался разглядеть убегающего парня, который нарушил некоторое спокойствие в толпе. Его лицо вдруг стало ещё мрачнее, чем было до этого. Он быстро подошёл к женщине, у которой украли кошелёк. — Не волнуйтесь, мадам, я Вам верну его! — и решительно стал пробиваться в толпу, которая тут же поглотила его с возмущёнными восклицаниями.
— Седрик!
Но не успел Кайман сделать и шагу, чтобы догнать друга, как кто-то схватил его за руку горячими пальцами. Он обернулся и тут же понял, кто его остановил. Это была Ралина. Она строго посмотрела на него янтарными глазами и совершенно без смятения притянула к себе, так и не отпустив его руки. Кай, не ожидавший такого действия от девушки, тут же почувствовал, как на смену злости пришло смущение и приятное чувство нежности, которое у него не возникало даже с Рен. И никогда не возникнет, потому что это попросту невозможно.
— Сейчас начнётся, — тихо проговорила Ралина своим низковатым голосом, внимательно наблюдая за центром площади.
По деревянной лестнице виселицы двое мужчин одетых в чёрные доспехи вели потрёпанного, истощённого, грязного мужчину лет сорока. Он явно когда-то был красив, может быть, ещё недели две назад, но сейчас его лицо заросло бородой, волосы спутались, на щеке виднелась кровь, а на бледной коже ярко выступали тёмные синяки. Некогда белая рубашка стала коричневой от грязи, брюки порвались, босые ноги шаркали по деревянному полу виселицы. А тёмные глаза сверлили ядовитым безумным взглядом каждого Мага, пришедшего на площадь. Пленник молчал, ничего не кричал, не возмущался, не сопротивлялся своей судьбе, только злобно на всех смотрел и усмехался, словно смеялся над глупой гордостью своего народа, которая привела его к петле.
— Дамы и господа! — на сцену вышел оратор в дорогом чёрном костюме, поверх которого было надето не менее дорогое растёгнутое пальто с блестящими пуговицами. На губах тридцатилетнего мужчины играла надменная улыбка удовольствия. — Сегодня мы представляем вам нового заключённого — Генри Форта! Этот безжалостный человек, который раньше был приятной личностью в любой компании, смог убить свою жену! — он громко воскликнул последние слова, отчего по толпе прошла волна возгласов, послышались свисты. — Тише, дамы и господа, тише. Да, этот человек совершил страшное преступление, не достойное Мага. Считая, что его жена изменяла ему во время его отъезда в другой город, Генри Форт решил избавить себя от ревности и убил её! Такое поведение совершенно не приемлимо для Мага! Мы должны защищать друг друга, должны спасать людей, должны жить в мире и любви, а не убивать друг друга! Это противоречит нашей природе, нашей власти и превосходству! Это противоречит всей нашей жизни, дамы и господа! И за это страшное преступление, за этот стыд и позор, за безжалостность и ужас, по нашим великим Законам Генри Форта сегодня казнят!