Но не только это мучило Седрика. Он волновался как за предстоящую встречу, так и за Кая. Он понимал, что тот, в принципе, был под надёжной «защитой» Ралины и никуда не сбежит до поры до времени, но всё же сомнения и тревога мучили его. Ему совершенно не хотелось оставлять друга одного, особенно после встречи с Роландом, у которого юноша так и не смог взять обещание. Вдруг тому что взбредёт в голову и Кай не поймёт новый для него мир правильно? Что из этого всего могло выйти? Только очередная беда. А Седрику совершенно не хотелось этого.
— А ты не знаешь, зачем меня зовёт Лаор? — тихо спросил он, решив отвлечься от тревожных и не самых приятных мыслей.
— Откуда мне знать? — пожала плечами Дакота, старательно обходя лужи на дороге, чтобы не намочить дорогие туфли.
— Ну, ты же дочь Магистра, как-никак, — юноша улыбнулся, скользнув взглядом по толстой роже Фергуса Коллинза, который важно шагал по центральной улице, выпятив вперёд живот и нахмурив пышные брови.
— Поверь, это не даёт мне никакого преимущества, — с тяжёлым вздохом ответила девушка и поправила пальцами чёлку своих русых длинных волос.
Седрик и без того верил ей. Он знал, что её отец был богат, но он хотел ещё больших богатств и был верным помощником Лаора, а, значит, не смел никому что-либо рассказывать, даже своей единственной дочери. Так что та на самом деле мало что знала из тайн Магистров, да её это и не интересовало. Ей вообще какие-либо секреты и трудности докучали. Она хотела всего лишь одного — свободы. Жизни с любимом человеком подальше от власти, сплетен, дорогих одежд и денег. Ей хотелось жить обычной жизнью без всяких богатств, встреч и вечных проблем с личной жизнью. Но, видимо такова её судьба, к сожалению. И Седрику было её жаль. Впрочем, как и всем своим друзьям. И это сожаление порой убивало его изнутри.
— Я знаю, — парень грустно улыбнулся. — Просто мне интересно, зачем я понадобился нашему «королю».
— Ну, давай представим, что он хочет тебя поздравить с будущим днём рождения и зажечь в твою честь праздник, — Дакота широко улыбнулась, с трудом сдерживая смех.
— Это было круто, — с наигранным важным выражением лица кивнул Седрик.
— Фейерверки будут запускаться в небо, лимонады будут в каждом бокале, а на замке будет вывешено большими оранжевыми буквами «С ДНЮХОЙ ТЕБЯ, РЫЖИК», — девушка рассмеялась.
— О, а ещё пригласим какую-нибудь музыкальную группу исполнить танец утят, — подхватил смех подруги юноша.
— Ага, точно, — Дакота заливалась смехом.
— Мечтать не вредно, — брезгливо сказал Фергус, презрительным взглядом смотря на них.
— Вредно не мечтать, папенька, — девушка рассмеялась от очередного кислого выражения лица её отца.
Седрик уже хотел было успокоить свою подругу, но в этот момент они подошли к высоким дверям Дефенсора — школы для Магов. Юноша никогда не переставал восхищаться этим замком: длинные круглые башни с развевающимися на их шпилях флагами, на которых был изображён символ Дефенсора в виде щита и золотой короны; узорчатые окна, в которые с силой бились холодные капли дождя; слегка потрескавшиеся стены из тёмного камня, на вершинах которых сидели не слишком страшные горгульи. Вид замка был величественный, сразу же было видно, что в нём жили достойные своего народа короли, которых уважали до сих пор.
«Жаль, что Элона никогда не увидит этой красоты...», — с искренней печалью подумал Седрик, и сердце дрогнуло в груди. Ему было грустно за то, что Элона не была Магом, что он любил её, скрывая это ото всех, потому что не только проклятие ждало за эту запретную любовь, но и нечто похуже...
Юноша встряхнул кудрявой головой, пытаясь отогнать назойливые мысли, причиняющие ему боль. А его сердце и так изнывало от страданий, заливая кровью всю душу, а отчаяние слишком сильно билось о железную решётку рёбер.
Когда они вошли в замок, Седрик даже сощурился от такого яркого света, который стоял в большом зале, сделанного из белого камня. Высокие колонны, украшенные резьбой в виде золотых цветов, держали расписанный в картинах с войнами потолок; флаги с щитом и короной величественно висели на идеально ровных стенах; гигантские люстры со сверкающими драгоценными камнями освещали поистине богато украшенное помещение. На мрамором полу расстилалась красная дорожка, ведущая к широкой лестнице, которая после первой площадки разделялась на две лестницы уже поменьше. Те в свою очередь вели на второй этаж. И по одной из них спускались двое человек, один из которых был обычным Магистром, а второй — самим Лаором Гроссом.