— Ладно, тогда и меня зовите просто Каем, — усмехнулся парень, всё больше удивляясь манере новоприбывшего гостя, и отошёл в сторону, пропуская Сиэля внутрь «Иллюзии магии».
Кай быстро закрыл дверь и сел за стол, за которым только что сидел, положил на него руки, сцепив пальцы, и весь выпрямился, стараясь произвести впечатление порядочного человека, тогда как он никогда таким не занимался перед другими клиентами. Но этот почему-то наводил на него такую свою власть, что шарлатан против своей воли чувствовал себя скованно и таким низким, точно стоял перед самым высоким великаном. Великаном, захватившим мир. Или хотевшего его захватить.
— Садитесь, — когда Сиэль повесил на крючок своё пальто, парень коротким движением руки показал на стул, стоявший напротив него через стол.
— Спасибо, — сдержанно ответил мужчина и сел, пристально глядя на Кая, отчего тот чувствовал себя ещё более низким, словно был блохой, которой суждено было в ближайшее время просто умереть.
— Я ожидал увидеть кого-то менее... молодого человека, — тщательно подбирая слова, ухмыльнулся Кайман, который мог наконец внимательно присмотреться к своему посетителю.
Он был красив и в то же время ужасен, его вид пугал и в то же время манил. Это был мужчина тридцати лет с белыми, как снег, жёсткими волосами, аккуратно зачёсанными назад, с острыми скулами и не менее острыми плечами и конечностями, длинным худым лицом и таким же телом, которое явно имело немалую силу, несмотря на своё строение и остроту. На фоне бледной, почти белой сухой кожи кровожадно сверкали два разноцветных глаза: один был тёмно-тёмно-красный, а второй казался почти что чёрным, только вокруг самого зрачка радужка была будто серебряной. Такой странный цвет глаз и вообще странный вид Сиэля ещё больше поразил Кая и ещё сильнее заставил его напрячься. От этого человека так и веяло колючей опасностью. И он явно не желал кому-либо добра.
Если он вообще был человеком.
— А разве молодые люди редко к Вам приходят? — с неподвижным лицом спросил Сиэль, только его тонкие губы двигались, но так незаметно, что казалось, будто он ничего и не говорил вовсе.
— О, конечно же приходили, — усмехнувшись, самоуверенно ответил Кай, пытаясь полностью взять ситуацию под свой контроль. Ведь обычно он никогда его не терял, но сегодня, видимо, что-то пошло не так. Вот только что? — Но это были отчаявшиеся люди, которые хотели либо улучшить свою жизнь, либо спастись от самоубийства, либо получить совет, а вместе с ним и кусочек магии, который может помочь им.
— И чем же я тогда отличаюсь от них? — в разноцветных глазах Сиэля блеснул интерес, что даже успокоило юного шарлатана и хоть как-то отогнало чувство скованности.
— Во-первых, одежда, — Кайман самодовольно улыбнулся, входя в ритм своей работы. Он быстро посмотрел на явно дорогой тёмно-серый костюм с золотыми узорами на рукавах и пиджаке, на алый галстук, который был словно полосой крови на белой идеально выглаженной рубашке. Парень не сомневался, что туфли мужчины были не менее чистыми, дорогими и изящными. — Обычно когда ко мне приходят люди, они одеваются как можно беднее, чтобы после моей работы и моей сказанной суммы, надавить на жалость, показать, в «какой убогой одежде» они пришли, что они бедны и так далее. Но это очень глупо с их стороны, ведь я знаю, что они лгут. Но люди все в последнее время стали глупее. Глупее и жаднее.
Сиэль с заинтересованным выражением лица кивнул, внимательно слушая Кая, будто это было для него жизненно важно, словно он что-то оценивал в парне. И это придало юноше уверенности и даже удовольствие от такого послушного слушателя. А то многие клиенты не слушали и перебивали взволнованными вопросами, что достаточно сильно раздражало или приносило массу удовольствия от издевательства.
— А во-вторых? — тонкие губы Сиэля, через которые сбоку проходил недлинный шрам, слегка дрогнули в улыбке.
— Во-вторых, Вы явно умнее и менее суеверны, чем все остальные люди, что приходили ко мне, — вежливо улыбнулся Кайман, стараясь не отводить взгляд от холодного лица своего собеседника. — Вы явно холостяк, богаты или стремитесь к богатству, умны, доверяете только самому себе, пристально следите за людьми и бываете к ним жестоки, безжалостны и презрительны.
— А Вы правы, Кай, — довольно кивнул Сиэль, любопытно сверкая глазами, в которых читалась некая кровожадность и скрытность.