Я спросила у Евгении Станиславовны, от чего умер её сын?
– Он упал с крыши здания и разбился, – ответила она, протянув мне бумажку. Там был написан адрес.
Глядя мне в глаза женщина проговорила:
– Как же долго я собиралась с силами, чтобы прийти к тебе! Я ненавижу тебя. Когда я увидела тебя по телевизору, что ты процветаешь, когда мой сыночек… погиб, у меня будто пелена спала! Имей в виду, я отомщу. У меня сейчас очень мало сил. Но я приду потом. Приду и отниму у тебя самое дорогое!
Моё путешествие по написанному на бумажке адресу привело меня к большому зданию, в котором располагался гостинично-ресторанный комплекс. На пороге встречал швейцар. Его внешность показалась мне смутно знакомой. Он приветливо улыбнулся мне и распахнул дверь.
Я прошла в гардеробную, оставила там пальто, затем прошла в большую пустынную залу. На противоположной стороне виднелся лифт. Я направилась к нему, и тут случилось странное. Я шла, шла, шла, а расстояние между мной и лифтом не сокращалось. Оглянувшись, я увидела, что достаточно далеко отошла от входа. И вдруг грянула музыка. Это был вальс.
– Можно Вас пригласить?
Каким-то чудом среди пустоты передо мной вдруг очутился мужчина, которого я раньше никогда не видела.
– А может, это ты меня хочешь пригласить, Олег? – прозвучало справа. Я обернулась и наткнулась взглядом на Соню.
– Или меня? – прозвучало слева. Эти слова принадлежали Глаше.
– Не давай ему руки, – посоветовала Соня.
Мужчина расхохотался.
– Защитницы, тоже мне! Раньше надо было думать. Теперь мышка уже в ловушке.
– Что тут, чёрт возьми, происходит? – воскликнула я, немного ошалев от того, что опять увидела призраков. Ну честное слово, как они меня уже достали!
Музыка звучала всё громче. И вдруг к звукам мелодии прибавились другие звуки – стоны. К своему ужасу я наблюдала за тем, как от стен и от колонн начали отделяться фигуры в лохмотьях, которые когда-то ранее, пожалуй, были бальными платьями и прочей торжественной одеждой.
– Боже, это что, зомби? – простонала я. В тот момент я почувствовала себя так, будто нахожусь в американском ужастике, причём в таком, который скорее веселил, нежели пугал. Однако мне вот на тот момент было совсем не весело.
Мужчина, который был, как я поняла, Олегом Антоновичем, продолжал игриво пританцовывать рядом со мной. А зомби в то время образовывали пары и создавали общую танцевальную атмосферу. Швейцар встал в дверях в такой позе, что стало ясно, мимо него и мышь не прошмыгнёт. Ах, где-то уже было про мышь… Соня и Глаша всё так же стояли на своих местах, глядя встревоженно на нас с Олегом Антоновичем. А ему, похоже, было весело. Он открыто забавлялся ситуацией.
– Ну что же вы, девочки? Не хотите подойти поближе?
– Глаша, стой, – предупредила Соня. – Не то станешь, как они. И никогда не сможешь найти успокоение.
Я набралась духу и твёрдо посмотрела на Олега Антоновича.
– Что здесь происходит? Я уже сделала всё для Вашей бабушки. Отпустите их. И меня.
– Я-то отпущу тебя. Но только вместе с ними. – улыбнулся Олег Антонович. – Может, пока потанцуем? Вальс такой красивый…
– Не касайся его! – воскликнула Соня.
Я резко дёрнулась в сторону.
– Ну что же ты, девочка? Ты меня разочаровала! – произнёс Олег Антонович, я поняла, что он разозлился, и только внешне сохраняет ледяное спокойствие.
Я сделала вид, что протягиваю ему руку. Он улыбнулся в предвкушении. И тут я резко побежала к лифту. На этот раз лифт стал приближаться. Но тут его двери распахнулись, и я увидела, что лифт превратился в огромную пасть, в которой торчали большие острые клыки, переливалась слюна и мерзкий язык устремился в мою сторону. Я оглянулась по сторонам. И увидела лестницу. А на лестнице женщину в плаще. Она манила меня. Что-то очень знакомое было в ней. Но мне ничего не оставалось, как прибегнуть к её помощи, поскольку с одной стороны ко мне тянул свой язык чудовищный лифт, с другой стороны торжественно приближался Олег Антонович, который, похоже, не сомневался в благоприятном для него исходе ситуации. Увидев, что я последовала за женщиной в плаще, он издал разочарованный возглас.