— Мари, Гастон умер. Он умер как герой!
Мари опустилась на траву и, спрятав лицо в колени, громко заплакала.
Кри-Кри беспомощно глядел на Мари. Он попытался её утешить, провёл ладонью по её волосам, но она зарыдала ещё громче, ещё неутешнее.
— Не плачь! Возьми себя в руки… Понравились тебе стихи, что я прочёл сейчас? Ведь это стихотворение — оно предлинное — написал для тебя Гастон. Ещё раньше, перед уходом на баррикаду, он передал его мне. И потом снова говорил о нём там, в плену у версальцев… Ты не знаешь, какой герой Гастон! Ведь это он спас меня из плена…
— Гастон?.. — Мари приподняла покрасневшее от слёз лицо. Она говорила уже обычным голосом, но слезинки всё ещё возникали где-то там, в самых уголках глаз, и снова расплывались по щекам. — Подумать только, в такую минуту Гастон вспомнил обо мне! А что я такое? Простая, ничтожная девчонка!
Кри-Кри хотел было сказать ей, что это неправда, что она самоотверженный, преданный друг и, несмотря на свои юные годы, опора семьи и что за это они полюбили её оба: Гастон и Шарло. Но ему показалось, что сейчас говорить об этом не следует. И в нескольких словах он рассказал историю своего побега, стараясь больше говорить о Гастоне, чем о себе, и не подчёркивать собственных подвигов. Рассказал он своей подруге и о том, как убил предателя и тем спас жизнь дяде Жозефу.
— Теперь, — закончил Кри-Кри свой рассказ, — ты поможешь мне скрыть его от сыщиков. Это необходимо быстро сделать.
— Ему никак нельзя оставаться здесь! — заволновалась Мари. — Эта старая булочница, мадам Либу, подружка мадам Дидье, мстит теперь коммунарам и всюду суёт свой нос. Она заметила следы крови, ведущие к пустырю. И вот, представь, пошла молва о спрятанных в кафе федератах!
— Следы крови? Откуда же кровь? — воскликнул мальчик. — Рана дяди Жозефа была хорошо перевязана.
Кри-Кри не знал, что Жако был ранен в ногу и рана кровоточила.
— Та-ак… — протянул Кри-Кри. — Дело осложняется… А я ведь был уверен в безопасности моего «особняка»! Какая неосторожность! Ах, какая неосторожность!
— Как же быть? Как спасти дядю Жозефа?.. Что, если взять его к нам?
— К вам? — живо переспросил Кри-Кри. — А твоя мама не побоится его укрыть?
— И ты можешь в этом сомневаться! — с упрёком сказала Мари, глядя прямо в лицо Кри-Кри своими ясными глазами. — Как только мама узнала, что Клодина убита, она послала меня за маленьким Клодом. Он теперь у нас.
Кри-Кри колебался.
— Нет, — сказал он, поразмыслив, — твоим гостеприимством воспользоваться нельзя: опасно…
Он мучительно искал выхода из создавшегося положения.
— Знаю! Придумал, придумал! — вскричал он вдруг и, не помня себя от радости, подхватил Мари за талию и закружил её.
— Ты сошёл с ума! Погоди! Ты чуть было не перевернул корзинку. А в ней что? Знаешь?
— Ну что? Цветы, — ответил нетерпеливо Кри-Кри.
— Ты всё забыл, как я вижу! А под цветами что? Что под цветами?
— Ах, повязки! Они всё ещё у тебя? Ну, теперь они уже бесполезны.
— Пусть так! Но каких уловок мне стоило не отдать их мадам Дидье! Как я ей врала, если б ты только знал!
— Ладно, Мари, теперь не до твоих повязок. Скажи мне: ты друг Коммуны? Да, Коммуны! Пусть она разбита, уничтожена… Скажи мне: ты ей друг?
— Да! — твёрдо ответила Мари. — Я знаю, ты имеешь право сомневаться во мне после этих противных повязок…
Кивая головой в такт словам Мари, Кри-Кри вытащил из кустов шаспо. Озабоченно осматривая его, он что-то бормотал.
— Что ты говоришь? — тревожно глядя на Кри-Кри, спросила девочка.
— Ты умеешь стрелять, Мари?
Щёки Мари зарделись.
— Ну, ты теперь такой опытный стрелок… — сказала она смущённо. — Я даже не решаюсь сказать, что умею… Но ты ведь знаешь, когда папа был жив, он водил меня в тир…
— Вот и прекрасно! Здесь цель будет неподвижная, выстрел на близком расстоянии. Справишься! — быстро говорил Кри-Кри.
— Что ты хочешь делать? — спросила Мари испуганно.
— Делать буду не я, а ты. Вот смотри, как надо стрелять. — Кри-Кри поднял шаспо, прищурил глаз. — Целься прямо сюда, в руку у самого плеча. Надо, чтобы пуля прошла навылет. Смелее! Не бойся, умирать я не хочу. Но я должен быть ранен, только легко ранен. Поняла? Торопись!
— Объясни, что ты задумал, Кри-Кри? Ничего не понимаю…
— Поймёшь потом. Сейчас объяснять некогда. Ну, Мари, во имя Коммуны!
Мари почти бессознательно подняла ружьё.
— Во имя её борцов! — продолжал Кри-Кри торжественно.
Мари колебалась. Она стала неуверенно целиться, потом опустила шаспо. Всё произошло слишком быстро, и она не успела понять, что происходит, чего требует от неё Кри-Кри.