Чуть повысив свой бесстрастный голос, старик произнёс:
— Гражданка, ваш камень!
Женщина испуганно повернулась в сторону старика и произнесла скороговоркой:
— Я тороплюсь к больному отцу, мне некогда!
— Если вы сами не можете, пусть кто-нибудь сделает это за вас, — настаивал неумолимый старик.
Весеннее, майское солнце, выглянув из-за облака, осветило золотыми лучами вывернутые камни мостовой, нагромождённые кучи щебня, брёвен, балок и растерянную даму рядом с федератами, трудившимися над постройкой баррикады.
Кри-Кри неизвестно почему вдруг стало весело. Повернувшись к незнакомке, он залихватски подбросил в воздух кепи и крикнул:
— Для вас, мадемуазель, я готов вывернуть хоть три камня! — И, заметив, что его слова понравились, лукаво добавил: — А для Коммуны — тридцать три!
Старик поднял голову и из-под нахмуренных бровей взглянул на Кри-Кри. Всегда улыбающиеся чёрные глаза мальчика и чуть приподнятые кверху уголки губ придавали насмешливое выражение его лицу. Старик ласково похлопал его по плечу:
— Хорошо, мальчик, хорошо! Тебе бы надо под ружьё!
А дама, смутившись, неловко ухватилась обеими руками за камень, приподняла его и снова опустила. Кри-Кри не заставил себя долго ждать, и камень был тотчас благополучно присоединён ко всё растущей куче булыжника.
Дама бросила мальчику благодарный взгляд, но Кри-Кри уже совершенно позабыл о ней.
Подражая взрослым федератам, он скинул куртку и, сидя посреди мостовой, начал усердно выворачивать камни из земли. Старик, улыбаясь, глядел на мальчика. А Кри-Кри, жалуясь не то самому себе, не то старику, бормотал:
— «Под ружьё»! Я и сам хочу под ружьё, но попробуйте убедите моего дядюшку Жозефа Бантара, что я взрослый. Не кочет он меня пускать, да и всё! Говорит, мне ещё рано. А я показал бы, как надо громить версальцев!
И, наверное, Кри-Кри почудилось, что у него в руках версалец, — с такой силой он набросился на подвернувшийся ему большой булыжник.
Старик понимающе кивнул головой:
— Тебя не пускает дядя, а меня — сын. Говорит, что я повоевал достаточно. Это верно! Немало дрался я на своём веку. И немало выпустил пуль в таких же господ, как те, что наступают сейчас на горло Коммуне. Но стать под ружьё ради Коммуны — это совсем другое дело. Ну ничего, мы ещё пригодимся! Правда, сынок? — И он лукаво посмотрел на Кри-Кри. — Ну-ка, подсоби Пьеру!
Кри-Кри вскочил и подошёл к молодому человеку, который трудился над железной бочкой, подкатывая её к груде булыжника, сваленного посреди мостовой.
— Ваш камень! — продолжал взывать голос старика.
— Ты тут сидишь с утра, и все дают тебе камни. А вот хлеба, наверное, никто не догадался тебе принести! — послышался звонкий голос зеленщицы, подкатившей свою тележку к ногам старика.
Она протянула ему небольшой свёрток.
— Спасибо, Клодина, не откажусь! А как поживает твой маленький коммунар? Всё сидит под капустным листом?
Оба громко рассмеялись, точно два товарища заговорщика, а лицо Клодины, как всегда при упоминании о её единственном сыне, приобрело то особенное выражение, какое свойственно только лицам счастливых матерей.
С первыми лучами солнца пускалась Клодина в путь по улицам квартала с тележкой, нагружённой свежими овощами, на которых блестели капельки росы. Её голос звонко раздавался в утреннем воздухе, когда она выкрикивала на разные лады: «Морковь, петрушка свежая, салат, сельдерей, редиска!..» Живописно выглядела её повозка, на которой были аккуратно разложены шары зелёной и красной капусты, горки тёмной фасоли, кучки ярких, золотившихся на солнце помидоров. Между овощами Клодина втыкала целые букеты из сельдерея, петрушки и укропа. А посреди всего этого великолепия восседал трёхлетний Клод. Ну и радовался же он своей ежедневной прогулке по утреннему Парижу! Ему никогда не надоедало глядеть по сторонам, а матери — перебрасываться с ним весёлыми шутками. Время от времени Клод запускал пухлую ручонку в букеты пунцовой редиски, выбирал самую крупную и с аппетитом вонзал в неё белые, острые, как у маленького зверька, зубы.
Домашние хозяйки, которым Клодина поставляла овощи, охотно оделяли гостинцами весёлого бутуза. Не было человека в квартале, который не знал бы зеленщицы Клодины и её Клода.
Вдали раздался раскатистый залп, за ним последовал другой, но занятые своим делом люди не обратили на них никакого внимания.
Кри-Кри весь ушёл в работу. Вместе с федератами он таскал камни, укладывал их рядами, громоздил на них мешки и брёвна.