— Лестницу и топор! — раздалась команда Жозефа Бантара.
Скинув мешавшую ему куртку, Жозеф быстро промелькнул в толпе. Казалось странным, что при его крупном телосложении он может так проворно и ловко двигаться. Затаив дыхание толпа следила за тем, как Жозеф поднимался вверх по лестнице к обгоревшему этажу. Густой чёрный дым вырвался из окна и плотно окутал Бантара.
— Следите за этим молодчиком! — услышал Этьен взволнованный шёпот Кри-Кри.
Марселец только одобрительно кивнул головой, а Кри-Кри уже быстро взбирался по лестнице за дядей Жозефом.
— Мальчишка погибнет! Надо его удержать! — послышался из толпы чей-то голос.
— Вернуть мальчика! — подхватили другие.
— Спокойно, не мешайте ему! Пусть поможет! Это племянник Бантара, Шарло. Я его знаю: он ловкий и смелый.
Эти слова произнесла красивая молодая женщина, лет двадцати трёх, в форме федерата. Через плечо у неё висела сумка с перевязочными средствами. На пышных каштановых волосах ловко сидело военное кепи. Из-под козырька выглядывало тонкое лицо с правильными чертами, карими глазами и длинными ресницами. Это была школьная учительница Мадлен Рок, деятельная помощница Луизы Мишель по организации женского батальона.
Между тем Бантар и его племянник уже достигли окна, и оба исчезли в дыму.
Томительные минуты казались бесконечными.
— Почему их так долго нет? — истерически крикнула женщина, стоявшая рядом с Этьеном.
Но её слова потонули в шуме и грохоте.
Обрушилась ещё часть карниза. Прямо на толпу посыпались камни, щебень и куски железа.
Страх за судьбу трёх человек, которым угрожала разбушевавшаяся стихия, заставлял сердца усиленно биться.
Вдруг толпа зашевелилась, лица оживились. В окне, окутанном густым дымом, показалась фигура Шарло, поддерживавшего за ноги Милле. Она лежала без сознания на плече у Жозефа.
Все замерли.
Лестница тревожно скрипела под тяжестью шагов. Короткие стоны Милле ещё больше усиливали напряжение обстановки.
Первым опустился на землю Кри-Кри. За ним с лестницы сошёл Жозеф Бантар. Стоявшие поблизости мужчины приняли из его рук Франсуазу, которая всё ещё не приходила в сознание, и понесли её в лазарет. Мадлен предусмотрительно держала наготове ведро с водой; теперь она протянула его Жозефу.
— Вот это кстати, — сказал Жозеф и жадно припал к ведру. Сделав несколько глотков, он повернулся к Шарло, который уже снова стоял около своего пленника — Пей вдоволь, Шарло, теперь всё в порядке!
Со всех сторон раздались громкие одобрительные восклицания.
— Племянник достоин своего дяди! — сказал кто-то в толпе.
Эти похвалы были, конечно, приятны Шарло. Однако сам он не разделял мнения окружающих о его героизме. Ну что особенного было в этом поступке! Подумаешь! Подняться по лестнице на второй этаж — это не представляло никакой опасности. Ведь не раз, удовольствия ради, взбирался он на крыши домов по водосточным трубам…
Впрочем, другое сейчас занимало Кри-Кри: мысль о пойманном версальском шпионе не покидала его ни на минуту. Он не переставал думать о задержанном «художнике» и когда поднимался по лестнице и когда спускался, поддерживая спасённую из огня женщину.
Напрасно поэтому пытался Анрио сыграть на тщеславии мальчика:
— Молодец, Шарло! Ты вёл себя как настоящий герой! А теперь надо кончать всю эту комедию. Сейчас Бантару не до твоих приключений!
Анрио, однако, просчитался.
— Как раз напротив! — вспылил Кри-Кри. — Дядя Жозеф! — окликнул он Бантара. — Я поймал шпиона. Этот гражданин срисовывал баррикаду у моста Инвалидов.
Посмотрев внимательно на задержанного, Жозеф сказал:
— Его надо отправить в префектуру.
— Это несправедливо! — горячо запротестовал Анрио. — Как же так? Разве можно без серьёзных оснований задерживать человека! Я коренной парижанин, меня многие знают…
— Кто, например? — спросил Жозеф.
— Когда нас пропускали сюда, я заметил, что цепью национальных гвардейцев командует офицер Люсьен Капораль. Он мог бы подтвердить, что я честный коммерсант. Я поставлял провиант для его батальона…
Жозеф распорядился, чтобы к нему тотчас прислали Люсьена, а сам пока что решил допытаться правды у Анрио:
— Вы называете себя коммерсантом… Зачем же вы занимаетесь рисунками?
— Но живопись — моя страсть, и я посвящаю ей всё свободное время, — объяснил Анрио.
— Так… А что вы рисовали? Я хотел бы посмотреть ваш рисунок. Покажите!
— К сожалению, я… его уничтожил, — смущённо ответил Анрио.