Луиза звала Жана! Шарлотта поняла, как серьезно думала ее сестра о Жане после его смерти, как идеализировала она никогда не существовавшую любовь, превращая в реальность несостоявшееся супружество. Поэтому Шарлотта сделала вывод, что в дальнейшем воспоминания о связи между Этьеном и Луизой будут забыты. Обращение Луизы к памяти «мужа» глубоко всех тронуло, и в конце концов даже она сама стала сомневаться в том, была ли связь с Этьеном на самом деле.
Ребенка назвали Жанной. Жанна Дюро де Бойн — такое огромное имя для такой крохи. Шарлотта долго стояла и смотрела на новорожденную, мечтая иметь такого же ребенка. Ребенка от Тома.
Если Тома вернется к ней, они еще смогут иметь ребенка. В душе Шарлотты опять проснулась надежда, которая настолько заполнила ее, что не давала ни о чем другом думать. Ей нужно немедленно вернуться в Париж. Она почти убедила себя в том, что именно в этот день Тома появится у нее дома.
С вокзала Шарлотта отправилась домой пешком, повинуясь неожиданно возникшему желанию побродить по улицам. Чем дольше она будет идти, тем дольше в ней будет жить надежда.
Наконец она поднялась на свой этаж и открыла ключом дверь. Когда она вошла, прислушиваясь к тишине пустой квартиры, появилась Анник.
— Мадам уже вернулась! Я не ожидала мадам так рано. Мадам часто остается ночевать в деревне. Что желает мадам на обед?
— Никто не приходил? — спросила Шарлотта.
— О, Господи, я никого не видела, мадам.
«Я не могу оставаться здесь одна, — подумала Шарлотта. — Только не здесь и не сегодня вечером». Она начинала ненавидеть эту квартиру, ставшую похожей на печальный склеп.
Страх остаться одной заставил ее подняться к Габену. Габен и Илла были дома, но к ним зашел их сосед, Фредерик, чтобы поболтать и выпить чашечку кофе.
В последнее время между Фредериком и Габеном возникла дружба, которую нельзя было объяснить только тем, что Габен был братом Шарлотты. Молодые люди нашли много общего и вместе наслаждались радостями своей бедной студенческой жизни.
Разделявшие их тесные комнатки тонкие перегородки имели условное значение, и друзья часто оставляли двери открытыми, тем более что это позволяло получать дополнительно немного тепла от печки соседа. Картины Габена были сложены горой почти до потолка в узкой прихожей, и это всегда вызывало ворчание уборщицы.
Часто Илла готовила на всех троих. Чтобы согреться, они усаживались вокруг печки, выпивали по чашке супа и мужчины выкуривали трубку.
В тот вечер все они были дома и ели тушеное мясо, запивая его красным вином. Когда Шарлотта вошла, зардевшийся Фредерик поднялся со своего места. Они давно не сталкивались так близко. Со времени устройства в колледж его волосы опять отросли. Он больше не приносил свои кудри в жертву таким условностям, как занимаемое положение. Он опять стал носить свой зеленоватый жакет, знакомую всем полосатую рубашку с расстегнутым воротом и постепенно снова превратился в типичного обитателя Латинского квартала.
Шарлотта дружески протянула ему руку. Ее пригласили за стол, она села и взяла предложенную чашку кофе. Прерванная беседа возобновилась.
Нервы Шарлотты были напряжены. Под напускным спокойствием скрывался целый клубок переживаний. В таком состоянии она находилась уже несколько дней. Посидев немного с братом и его друзьями, она собиралась уйти, чтобы побыть одной.
На сундуке стояла новая большая картина Габена — натюрморт, на котором были изображены большой медный чайник, вилок капусты и кувшин. Зелень капусты и желтизна чайника резко контрастировали с бледно-зеленым фоном.
— Хорошая картина, — сказала Шарлотта.
— Нет, — возразил Габен, — плохая.
— Я так не думаю.
— А я думаю, — ответил резко Габен.
В его словах слышалась печальная уверенность человека, пережившего творческую неудачу. Шарлотта с тревогой взглянула не брата. С ней тоже случалось такое, когда она заканчивала свою работу и вместо Удовлетворения чувствовала только глубокую печаль. Но было же время, когда Габен делал успехи в живописи!
Теперь он стал старше, и будущее его было неопределенным. Никто не хотел покупать его картины, и перед молодым художником встал вопрос: «А есть ли у меня талант?»
Шарлотта понимала его сомнения. Ее тоже охватывала тревога, когда она задумывалась о том, какие способности надо иметь, чтобы смело посвятить свою жизнь искусству. Есть ли у Габена такие способности и имеет ли он право рисковать своим собственным будущим и будущим Иллы?
Слова Габена нарушили было атмосферу безмятежного спокойствия, однако через несколько минут все вернулось в прежнее русло, и он продолжил уже другим тоном.