— Добро пожаловать, — сказал кто-то, приветствуя новичка рукопожатием.
Остальные, также скромно поприветствовав его, вернулись к своей работе. Молодой человек в нерешительности стоял посреди комнаты. К нему подошел Нуар.
— Садитесь, пожалуйста. Мне кажется, мы уже встречались. Это вы так ловко обставили меня в школе фехтования на улице Вердю? Итак, вы хотите работать в прессе?
Молодой человек назвался Франком Ворским, польским эмигрантом. В детстве он получил французское образование и жил во Франции уже пять лет.
Нуар слушал его с интересом. Им обоим было примерно по двадцать два года, но Нуар выглядел старше. Возраст Ворского вообще трудно было определить. Его лицо с высокими скулами отличалось исключительно правильными чертами. Его можно было назвать красивым. Мягкая улыбка отражала одновременно и романтическую гордость, и какую-то детскую уязвимость. Он производил впечатление сильного человека. Казалось, это лицо, по-мальчишески задорное, не может состариться, невозможно было представить его дряхлым, иссеченным морщинами. Юноша ко всему проявлял интерес, и в его взгляде чувствовалась уверенность в себе.
Ворский все еще находился в редакции, когда примерно в шесть часов заявился Тома Бек.
— Вы знакомы с Беком? — спросил Виктор.
Ворский уклончиво что-то ответил, а потом, в свою очередь, спросил:
— Это ваш друг?
— Мы все здесь друзья, если хотите знать.
— Я тоже хотел бы стать его другом. Как вы думаете, он мне это позволит? — спросил Ворский.
— Спросите его об этом сами, — сказал Виктор Нуар, улыбнувшись искренности его тона. Поляк понравился ему своим энтузиазмом.
Однако, подумал Нуар, как может такой молодой юноша ценить дружбу человека, с которым почти незнаком и о котором знает только понаслышке. Сам Виктор, несмотря на свою молодость и глубокое восхищение многими своими друзьями, уже не способен был к подобному сентиментальному обожанию.
Через минуту Нуар увидел, что Тома Бек направляется к ним в сопровождении Дагеррана. Тома выглядел озабоченным и усталым, его рука была все еще забинтована.
«Если бедняга Ворский начнет сейчас же предлагать ему свою дружбу до гробовой доски, то все полетит к чертям» — подумал Виктор, с интересом разглядывая лицо Бека.
В редакции «Марсельезы» все хорошо знали, насколько глубоко Бек переживал крах его собственной газеты и пожар в типографии. Теперь, когда он каждый вечер приносил сюда свои статьи, они старались не затрагивать эту тему.
— Бек, разреши тебе представить месье Ворского, нашего нового сотрудника, — сказал Виктор. — Месье Ворский хочет поработать с нами одну-две недели, чтобы обучиться журналистскому мастерству.
Бек кивнул и окинул Ворского взглядом, не проявив особого интереса к внешности поляка.
— Я давно мечтал познакомиться с вами, — пылко сказал Ворский, и глаза его загорелись.
— Прошу извинить, но я должен идти, — ответил Тома, оставив без особого внимания такую демонстрацию преданности.
— Подождите меня, Бек, я тоже иду, — быстро сказал Дегерран.
Ворский и Нуар, который тоже закончил свою работу, ушли вместе с ними. Трое друзей пошли вместе, а Ворский, откланявшись, пошел вперед.
— Хороший парень, — заметил Дагерран, — какие глаза! Как у архангела Гавриила, поджигающего дракона. Все поляки — герои. Этот атавизм вообще свойствен всей их нации.
— Такое состояние духа основывается на страданиях их несчастной родины, — задумчиво добавил Нуар.
Бек шел молча, погруженный в собственные мысли. Ворский уже скрылся из виду. Они шли вдоль хорошо освещенной улицы. Вечером этот район, состоявший в основном из прилепленных друг к другу домишек и маленьких садиков с участками заброшенной земли между ними, был малопривлекательным.
Возле фонтана Ла-Вилетт, на участке заброшенной земли было построено несколько деревянных домишек. Среди этих посеревших от непогоды строений выделялся бар, откуда доносились пение и крики. Трое мужчин непроизвольно ускорили шаг, стараясь скорее преодолеть мрачное место с темными закоулками. Неожиданно ночную тишину нарушил человеческий крик. Звуки ударов и сердитые голоса говорили о том, что неподалеку кто-то затеял драку.
Нуар первым бросился вперед, остальные последовали за ним. Они подбежали к перекрестку, освещенному фонарем, который висел на шесте, прибитом к углу дома.
— Сюда! — крикнул Виктор.
Во мраке ночи мелькали чьи-то фигуры. Нуар закричал, и склонившиеся над чем-то люди выпрямились и разбежались в разные стороны. На земле лицом вниз лежал человек.