Это был Ворский. Он застонал, когда Нуар, встав на колени, перевернул его. Молодой человек не мог произнести ни слова. Его ударили по голове каким-то тяжелым предметом, волосы были в крови. Вероятно, его также были ногами, так как он крепко зажимал бок рукой, впиваясь пальцами в одежду.
— Ворский, с тобой все в порядке? Скажи что-нибудь, старина!
Поляк попытался приподняться. Виктор помог ему.
— Скажи что-нибудь!
Они заметили, как в тусклом свете луны из темноты показался какой-то человек.
— Кто здесь? — угрожающе спросил Виктор и сделал шаг вперед, загородив Ворского.
— Это Стацио, — прошептал тот, — один из моих друзей, цыган.
— Будь осторожен, Франк, — сказал цыган, — твои враги ищут тебя.
— Иди Стацио, не беспокойся, со мной друзья, — ответил Ворский.
— Тебе здорово досталось? — продолжал незнакомец.
— Обо мне позаботятся. Иди и ничего не бойся, — все так же спокойно ответил Ворский.
Сделав какой-то мистический знак пальцами, маленький черноволосый цыган Стацио перепрыгнул через канаву и исчез в кустах.
— Не удивляйтесь… — прошептал поляк, — у меня есть друзья. У меня повсюду много друзей. Я люблю цыган, они свободны…
— Можешь нам не объяснять, — сказал Дагерран. удивляясь про себя необычным связям Ворского.
— Нам надо спешить, — прервал их разговор Тома. — Ворский долго не продержится.
Они нашли дом доктора Тулуза, проживавшего неподалеку. Доктор провел четверых мужчин в маленькую, заваленную множеством книг и инструментов приемную. Он усадил Ворского возле яркой лампы и начал обследовать его рану.
— Черт побери, они хорошо поработали! — воскликнул он. — Это был сильный удар. Я должен наложить шов. Вам повезло, что рассечены только мягкие ткани. — Продолжая разговаривать, он начал смывать кровь со светлых волос юноши.
— Вы знаете, кто напал на вас? — спросил доктор Тулуз, глядя молодому человеку прямо в глаза, но тот молчал. Его бледное лицо оставалось неподвижным.
Доктор хотел передать пиджак Ворскому, чтобы тот надел его, и в этот момент из внутреннего кармана на пол выпала коробочка с визитными карточками. Дегерран поднял ее.
— Это принадлежит вам? — спросил он. — Прошу извинить меня, но после всего, что произошло, я вынужден задать вам такой вопрос.
— Да, — ответил Ворский, — я понимаю.
Дагерран открыл коробочку. На карточке было написано: Франк Штейман, гражданин Пруссии, проживающий в Париже.
Дагерран внимательно посмотрел на молодого человека:
— Эта карточка на имя Штеймана, — заметил он.
— Меня зовут Франк Штейман, — сказал Ворский тихим голосом.
— Вот это новость!
— Может быть, вы объясните мне все, старина, — обратился к нему Виктор Нуар и сел на стул, переложив с него на пол стопку книг.
— Говорите же, Ворский, — сухо приказал ему Тома.
Ворский устало откинулся на спинку стула.
— Я расскажу вам все, — сказал он. — Мое настоящее имя — Франк Штейман. Это фамилия моего отца. Ворская — фамилия моей матери. Мой отец — пруссак, а мать — полька, но мои родители расстались, когда я был еще ребенком.
— Не обманывайте нас, — резко сказал Дагерран.
— Вы должны мне верить. Я говорю правду. Я провел свое детство с матерью в Польше, пока мне не исполнилось двенадцати лет. Потом мой отец забрал меня к себе, чтобы дать мне немецкое образование. До девятнадцати лет я прожил у него. Но я поляк, и всегда им останусь. Я расстался с отцом три года назад. У нас нет с ним ничего общего. Я приехал в Париж.
— Но вы владеете французским почти в совершенстве!
— Я выучил его в Польше. Моя мать тоже прекрасно владеет французским. Я сам сделал этот выбор.
— Почему вы предпочитаете называть себя Ворским?
— Потому что я поляк и останусь им до конца своих дней, — пылко заявил Ворский. Для меня существует только имя моей матери. Но мне нужны официальные документы для властей. Мои предки жили и умерли в Польше. Я был рожден с Варшавой в сердце. Вы не знаете, что значит любить терзаемую врагами страну. Все поляки носят Варшаву в своем сердце.
— Вы же знаете, что за люди живут в этом квартале, — сказал доктор Тулуз. — Вам должно быть известно, что в Бельвиле есть немецкая колония. Немцев можно встретить повсюду, они втираются в доверие к нашим людям.
— Я знаю, — хрипло сказал Ворский. — Я знаю их.
— Что они делают во Франции?
— Они готовятся к войне.
— По какому праву вы утверждаете такое?