Он остановился и присел на придорожный камень. День был испорчен, как и многие другие, и опять все будет валиться из рук. Художник смотрел на свежий холст и краски. Он долго сидел так, ни о чем не думая, погрузившись в свой собственный душевный ад.
Затем он снова побрел к деревне, едва ли понимая, что делает. В деревне царил переполох, всюду носились слухи о совершенном преступлении. Габен пошел по главной улице и увидел повозку, стоявшую у ратуши. Возница слез с облучка и разговаривал с группой детей, которые размахивали руками и куда-то показывали. Затем из кареты вышла молодая женщина. Габен побледнел и замер на месте: «Шарлотта».
Молодая женщина быстро повернулась, увидела своего брата и побежала ему навстречу, а кучер снял кепку и в изумлении потер лоб.
— Габен!
— Шарлотта!
Поскольку она не могла позволить себе броситься ему на шею посредине улицы, она крепко взяла его за руки и смотрела на него счастливыми глазами.
— Твое письмо пришло вчера утром, — сказала она. — Я приехала так быстро, как только могла. Но мы с трудом нашли твой дом.
— Он находится за деревней. Его очень просто найти, если знать, где искать.
— Мне надо расплатиться с извозчиком. Я, конечно, останусь. Ты накормишь меня, надеюсь. Когда я думаю, что ты был в Париже в течение двух месяцев, а я об этом даже ничего не знала…
Шарлотта тащила за собой Габена, делая рукой вознице знаки (тот разворачивался на улице, стараясь не задавить детей, шныряющих под самыми колесами), чтобы он подъехал к ней. Расплатившись с извозчиком, она взяла Габена под руку.
— Теперь расскажи мне обо всем. Где ты был все эти годы? Целых два года, ты понимаешь? О, я так счастлива снова увидеть тебя!
Он посмотрел на нее и оценил про себя ее черное платье.
— Ты знаешь об Этьене?
— Да, мама написала мне. Я тогда был в Швейцарии. Я тоже хотел написать тебе, сказать, что…
Его лицо стало озабоченным, и он сжал руку Шарлотты.
— Ты знаешь, — продолжал он, когда они пошли по улице вместе, — Этьен мне никогда не нравился, и его смерть меня не огорчила, но я думал о тебе и о том, какая это была для тебя трагедия, и… ну ты же меня знаешь. Письмо так и не было никогда отправлено. Мне нет оправдания…
— Все это не имеет значения, — сказала она, — ты здесь, и это главное.
Она обернулась и посмотрела на деревню. Это была типичная деревня центральной Франции с небольшой ратушей и скопищем маленьких бедных домишек.
— Как случилось, что ты поселился здесь? И почему ты не написал мне раньше?
— Мой друг художник владеет этим домом, и он сдал мне его на время. Это дешевле, чем жить в городе. Не очень удобно, но вполне можно провести лето. Я никогда не находил ничего хорошего в Париже.
— А как насчет нее? — спросила Шарлотта с улыбкой. — Ты писал о ней в своем письме, но ничего толком не рассказал. Кто она, эта женщина? Она живет с тобой, да? Где ты ее встретил?
— Шарлотта, — сказал Габен, — послушай, я должен тебя предупредить… Илла, ну, эта девушка…
— Ну же, рассказывай. Ты стесняешься ее?
— Илла не француженка, — сказал Габен, — она немка. Я встретил ее в Мюнхене в прошлом году, но ты увидишь, — продолжал он торопливо, — ты увидишь, какая она хорошая.
Шарлотта не ответила, и он продолжал:
— Знаешь, она хорошо воспитана, у нее хорошая семья. Я только не знаю, как объяснить маме, и меня это беспокоит. Люди не понимают, но я знаю, ты меня поймешь.
— А ты… любишь ее? — спросила Шарлотта.
— Да. Мы поженились в прошлом месяце. Я не решился сообщить маме.
Шарлотта нежно взяла Габена за руку. Она удивилась и даже несколько растерялась, услышав эту новость. Прочитав письмо брата, она ожидала услышать совсем другую любовную историю. С ее точки зрения, Габен поступил правильно.
— Ты увидишь, какая она хорошенькая, — говорил Габен. — Я все время любуюсь ее лицом. Она прекрасна, замечательна, удивительна. Все делает с такой грациозностью.
— А как вы общаетесь?
— Она немного говорит по-французски, а я, как ты помнишь, имел удовольствие учить немецкий в школе.
Теперь он был в приподнятом настроении и рассказывал об Илле с воодушевлением любовника и художника. Шарлотта слушала его с чувством удовлетворения, которое всегда испытывала при общении с братом.
— А как обстоят дела с твоим рисованием?
— Кое-чего я достиг, ты увидишь. Я тебе покажу.
— Как ты живешь?
— Не очень хорошо, — признался он, улыбаясь, — но теперь, когда я снова нашел тебя, все пойдет лучше. Я уверен.
Она почувствовала возбуждение в его голосе, но вместо того, чтобы продолжить разговор на эту тему, стала рассказывать ему о своей поездке. Ей пришлось добираться омнибусом до самого Пти-Виль.