Неподалеку лежал Дагерран с глубокой раной на лбу, полученной от удара каким-то острым предметом. Бек помог ему подняться и, прислонив к стене, дал возможность прийти в себя. Рошфор, прижатый спиной к катафалку, спрятался за его открытой дверью и что есть силы отбивался от нападающих, дрыгая ногами. Тома бросился назад и столкнулся с огромного роста рабочим, одетым в комбинезон. Рабочий махнул в воздухе кулаком, они вместе упали и покатились к гробу, который стоял на земле возле катафалка. Схватившись за деревянные спицы колеса, рабочий изо всех сил стал колотить ногой по гробу.
Тома с ужасом понял, что они продолжают бороться, лежа на трупе. С большим усилием ему удалось вскочить на ноги. Собрав все силы, он схватил своей одной рукой рабочего, оторвал его от колеса и тряхнул головой о гроб так, что у того оказались выбиты зубы и разбито в кровь лицо. Затем он вновь рывком приподнял его за воротник и бросил на булыжную мостовую.
Бек бросился к Жозефу Дагеррану, который еле стоял, прижавшись к стене дома. Они оглянулись, оценивая ситуацию во дворе. Еще с десяток человек прибежали на помощь группе Рошфора, и сражение, похоже, было выиграно.
— Слава Богу, — сказал Дагерран, тяжело дыша, — Флоренс повел бы народ на верную смерть.
Наконец катафалк тронулся в путь. Во главе процессии шли Рошфор и Делесклюз. За ними шли их друзья. Бек поддерживал Дагеррана.
Огромная колонна людей мрачно шествовала сквозь дождь и грязь к кладбищу Нюиль. Двести тысяч мужчин, женщин и детей из всех слоев общества — рабочие, буржуа, школьники и студенты — несли транспаранты с требованиями свободы.
Друг Нуара Ульрих де Фонвиль шел за Рошфором рядом с Беком и Дагерраном. Под напором толпы он потерял равновесие и чуть было не упал, но друзья поддержали его. Он был бледным и уставшим, а его черный плащ был разорван руками тех фанатиков, которые хотели иметь сувенир от человека, ставшего свидетелем убийства Виктора Нуара. Теперь же, уставший от переживаний, избитый толпой, Фонвиль еле держался на ногах.
— Несите его сюда! — крикнул кто-то.
Фонвиля подняли на руки и отнесли к бакалейной лавке на ближайшем углу. Рошфор оглянулся и увидел, как его, словно мертвое тело, положили на тротуаре. Рядом с Рошфором шел Дагерран, голова которого была замотана тряпкой, пропитанной кровью.
— Рошфор, что случилось? — спрашивали друзья.
Рошфор молчал, его уже давно замутило от вида крови. Он испытывал ужас при мысли о том, что за ним следует слепая толпа, готовая в любой момент повернуться против него, если он не выполнит ее волю.
Перед его взором медленно колыхалось море людских лиц, и он потерял сознание. Его положили в карету, где через некоторое время он пришел в себя.
Вскоре толпа пришла на кладбище, где тело Нуара было предано земле.
Когда первые комья земли ударили о крышку гроба, люди в нерешительности замялись и были готовы разойтись. Момент фанатичного героизма миновал, и все хотели вернуться домой. Тем не менее вновь была сформирована колонна, которая под предводительством активистов двинулась к улице де Нюиль.
Было уже темно, и тяжелые облака плыли по серому небу, когда огромная толпа направилась в Париж, распевая «Марсельезу» и «Шант дю Депар». К небу взмывала зовущая на бой революционная мелодия.
За Порт-Майо их ждала небольшая группа полицейских. Спрятав свои дубинки под плащами, они молча отступили перед толпой. Как только основная часть колонны прошла мимо, полицейские обрушили дубинки на головы демонстрантов.
Трое человек упали и были растоптаны толпой. Пение стало громче. Люди были опьянены звуком своих собственных голосов. Дети падали, но их подхватывали сильные руки взрослых. Девушки в изнеможении падали коленями в грязь, мужчины поднимали их. Пожилая женщина, шедшая во главе колонны, крикнула: «Да здравствует республика!» — и, потеряв сознание, упала к ногам Дагеррана.
Шедшая рядом с Беком молодая женщина, потеряла ботинки в грязи и теперь стояла в розовых шелковых чулках в грязной жиже. Она попыталась нагнуться, чтобы подобрать ботинки, но толпа понесла ее дальше. Она ничего не могла сделать в этом людском потоке. Она вцепилась в плащ Тома, и он обхватил ее рукой за талию, чтобы поддержать. Так они и шли вместе по холодной уличной грязи.