— Зачем говорить об этом сейчас?
— У меня родился мальчик, но я отдала его. Он живет где-то в деревне. Он никогда не узнает, что я его мать. Я никогда даже не думаю о нем. Я просто чудовище.
— Тебе не следует рассказывать мне об этом, — беспомощно возразила Шарлотта, — ты будешь ненавидеть меня за то, что я это знаю. Я больше ничего не хочу слушать.
Однако Аврора, стоя на коленях на ковре и вцепившись обеими руками в спинку кресла, погрузилась в воспоминания детства. Страх смерти читался в ее глазах.
Крики за окном смолкли, и на улице воцарилась тишина. Тишина была еще ужаснее, чем шум. Не обращая внимания на всхлипывания Авроры, Шарлотта снова отворила окно и увидела множество людей во дворе дома за железными воротами. Толпа начинала волноваться, как будто над ней пролетел штормовой ветер. Обе женщины замерли на месте, их нервы напряглись до предела. Дверь в гостиную открылась, и показался запыхавшийся дворецкий Виктор.
— Мадам, вам больше нечего бояться, толпа разбегается. Слава Богу, этот сброд, простите за грубость, мадам, при виде солдат разлетелся в разные стороны, как стая перепуганных птиц. Если мадам соизволит выглянуть в окно, то увидит, что они полностью побеждены!
Все высунулись в окно и с интересом стали наблюдать, как разрозненные группки людей, среди которых были женщины и дети, метались по открытому пространству площади.
По спине Авроры пробежал мороз.
— Я поставлю свечку святой деве Марии — за то, что она предотвратила бойню, — сказала она.
А Виктор продолжал информировать присутствующих.
— Их лидеры удалились в направлении реки, — сказал он. — Их примерно человек тридцать. Мадам может мне поверить на слово, они далеко не уйдут. — Он монотонно, с разными вариациями повторил это утверждение несколько раз, словно заученный урок.
— Бедняги, — проговорила Аврора, поправляя перед зеркалом прическу.
Шарлотта продолжала смотреть в окно. Ее сковало внезапное чувство пустоты. Она видела, как во всех направлениях разбегались люди, но путь им преграждали то полиция, то омнибус, пытавшийся пробиться через площадь.
Она думала о Габене и Тома. Где сейчас ее брат? Что случилось с Тома? Они, должно быть, сейчас вместе с остальными людьми, лидеры которых, как сказал привратник, направились к реке, где по ним могут открыть огонь солдаты.
Даже не взглянув на присутствующих в комнате, она открыла стеклянные двери и побежала вниз по лестнице к воротам.
Кто-то окликнул ее, но она не оглянулась. Оказавшись на улице, Шарлотта быстро зашагала в сторону реки. Было уже темно, и люди разрозненными группами все еще спешили куда-то. Мимо нее промчался всадник: из-под копыт его лошади летела грязь. Шарлотта быстро шла вперед. Казалось, все было пропитано страхом. Он витал в воздухе над улицей, в темных облаках, несущихся над головой и отражался на лицах окружавших ее людей. Мимо нее быстро пробежала какая-то женщина, из проулка неожиданно выскочил мужчина с искаженным от ужаса лицом. Под деревьями мелькали какие-то фигуры, похожие на призраков. Что она может найти там, в конце улицы? Черный занавес ночи опускался перед ее глазами. Нет, теперь ей не найти Тома. Как вообще можно было кого-либо найти среди теней, мелькающих во мраке ночи?
Она остановилась, чтобы перевести дыхание, но затем снова бросилась вперед. Чем дальше она уходила в темноту, тем больше убеждалась в том, что осталась совершенно одна.
Наконец Шарлотта остановилась. Вокруг нее была кромешная тьма. Она чувствовала себя беззащитной и ничтожной. Надежда покинула ее. В течение многих дней она сохраняла способность бороться, упрямо цепляясь за свою веру в счастье, но сейчас непроглядная темнота заставила ее сдаться. Все оказалось бесполезным. Она удивилась, что не поняла раньше все безумие своей надежды.
Она дошла до конца улицы, где переполненная сточная канава образовала огромную лужу. Остановившись у обочины дороги перед этой преградой, она окончательно поняла свое поражение, и это привело ее в отчаяние.
Шарлотта медленно побрела назад к дому Авроры, чувствуя себя посторонней в этом бурлящем городе, посторонней во всей вселенной. У нее было странное ощущение, будто она не участвует в жизни, а наблюдает ее со стороны. Казалось, она утратила способность страдать. На смену любви и амбициям пришла душевная пустота.
Перед домом Авроры она на секунду остановилась. В главной гостиной ярко горел свет.
Как хорошо она теперь узнала Аврору и ее друзей, их цинизм и трусость пред лицом жизни, их примитивные и эгоистичные моральные устои. Но она уже больше не презирала их. Она не считала себя вправе судить их. Она не хотела возвращаться домой, ей хотелось вернуться к ним и вновь почувствовать их фальшивую, но успокаивающую дружбу.