– Что ты делаешь? – спрашивает он, и да, его глаза действительно полны слез, они текут по его щекам, по щекам парня, который не позволял себе плакать целый век.
– Я говорю тебе, что люблю тебя, Хадсон. Люблю и хорошее в тебе, и плохое. И те части тебя, которые ты скрываешь, потому что тебе кажется, что никто никогда не полюбит тебя, если о них узнают. Я вижу эти части тебя и люблю тебя все равно. Более того, я люблю тебя в том числе и из-за них. И из-за твоих достоинств. И из-за всего того, что находится посередине.
– Я люблю тебя, потому что ты можешь в два счета придумать десяток разных фальшивых птичьих криков. Я люблю тебя, потому что иногда ты позволяешь мне плакать и поливать тебя соплями и не жалуешься, даже когда тебе противно. Я люблю тебя, потому что ты всегда поддерживаешь меня и потому, что позволяешь мне поддерживать тебя. Я люблю тебя, Хадсон Вега. – Я беру у него коробочку и открываю крышку, чтобы он увидел лежащий в ней браслет. Браслет, будто сделанный из переплетенных цепочек, но, если приглядеться, то становится видно, что на самом деле это сердечки.
– Пока солнце не остынет и звезды не постареют, – шепчу я, расстегнув браслет и показав ему надпись, выгравированную на внутренней стороне застежки. Ту же самую надпись, которая, как я теперь знаю, выгравирована на внутренней стороне моего обетного кольца.
Видно, что он потрясен, хотя по его лицу все так же текут слезы.
– Как ты узнала?
– Я не знала, – говорю я. – Просто я люблю тебя так же, как ты любишь меня. Думаю, я всегда любила тебя именно так. И всегда буду любить.
– Грейс. – Когда он произносит мое имя на этот раз, в его голосе звучит все то, что он когда-либо чувствовал ко мне – и что он будет чувствовать ко мне всегда. Это сложно и чудесно и в своем собственном несовершенном духе абсолютно совершенно.
Я застегиваю браслет на его запястье и позволяю ему поцеловать меня. Один раз, другой, еще и еще. Но когда он начинает увлекать меня в сторону кровати, я упираюсь ладонью ему в грудь и говорю:
– Успокойся, герой-любовник.
– Герой-любовник? – Теперь в его голосе опять звучит обида.
– Я просто хочу сказать, что у нас с тобой много дел. Есть вампир, которого мы должны спасти, и есть Королева Теней, которой нам надо надрать задницу. Так что на что-то другое у нас просто нет времени.
– Всегда можно найти время для «чего-то другого», – бормочет он, скользя губами по моей шее, как он умеет, и вызывая у меня приятную дрожь.
– Не в этот раз, – отвечаю я и, нагнувшись, подбираю с пола мой рюкзак. – К тому же я кое-что вспомнила из того времени, которое мы провели в Мире Теней, – то, что ты, похоже, забыл.
– И что же это такое? – спрашивает он, беря собственный рюкзак. – Мое тщеславие? Мое высокомерие? Моя ревность?
– Нет, нет и нет. – Я вешаю свой рюкзак на плечо и направляюсь к парадной двери. – Мы вернулись в твою берлогу не потому, что в нас попал драконий огонь, а потому, что в меня ударила стрела магии времени – и теперь, когда я знаю, что я полубожество хаоса, мне ясно, почему она устремилась именно ко мне.
– Ну еще бы, – ерничает он.
– Как бы то ни было, – продолжаю я, – думаю, ты забыл, в кого все-таки попал драконий огонь – который, как тебе известно, не убивает тебя, а просто отправляет в другое время.
– О ком ты говоришь? – спрашивает он, когда мы спускаемся по лестнице и выходим из парадной двери.
– Ну, я уверена в этом не на все сто процентов, но тебе никогда не приходило в голову, что Дымка, возможно, не погибла? Лично я думаю, что она просто отправилась в другое время.
Хадсон замирает, его глаза широко раскрываются, пока он обдумывает мои слова.
– Ты правда так думаешь? – спрашивает он через минуту. И я замечаю, что у него опять начали дрожать руки.
– Правда, – отвечаю я. – И полагаю, что нам надо будет захватить с собой ленты с блестками, просто на всякий случай.
– Черт, – он качает головой. – Я люблю тебя, Грейс.
– Я тоже тебя люблю, – улыбаюсь ему в ответ. – Так что давай спасем Мекая и надерем этой жуткой сучке задницу в Мире Теней.
Я наклоняюсь, переплетаю наши пальцы и добавляю:
– И давай вернем Дымку.
Благодарственное слово
Писать долгоиграющую серию книг, и тем более приквел к ней, включающий в себя путешествие во времени, очень интересно и приятно, но это не всегда бывает легко, так что я должна начать с выражения благодарности двум женщинам, которые сделали это возможным: Лиз Пеллетье и Эмили Сильван Ким.