Глава 4: Тихая ночь
Последние часы его жизни пахли антисептиком и одиночеством. Это был запах, начисто лишенный воспоминаний — ни металла, ни машинного масла, ни хвои, ни крови. Стерильный запах системы, которая дожала его.
Меня, Хью, на том процессе не было. Меня не нашли. Я стал призраком, о котором говорили в новостях в соседстве с его именем: «Сообщник, предположительно несовершеннолетний, известный под кличкой «Циклоп», остается в розыске». Я смотрел репортажи из убогого мотеля в другом штате, сменив цвет волос и выбросив тот самый плащ. Его лицо на экране — сонное, почти спокойное, с теми же светлыми, пронзительными глазами — было последним подарком. Он молчал. За все 45 эпизодов, в которых его обвиняли, он не произнес ни слова. Ни в свою защиту. Ни в мое оправдание. Он просто смотрел в объектив камеры, и в его взгляде читалось лишь холодное, научное любопытство к процедуре.
Его приговорили в 1988-м. Смертная казнь. Инъекция.
Ожидание растянулось на двадцать три года. Двадцать три года я жил с его системой внутри. Я стал хирургом, но не того рода. Я ремонтировал сложные механизмы, слушая тот же самый тяжелый металл и страшные фильмы, который теперь назывался «классикой». Музыка не изменилась. Изменился мир вокруг, став еще более гладким, лживым и беззубым. Я научился улыбаться, говорить правильные слова, прятать своего внутреннего Циклопа под маской нормальности. Но система работала. Она помогала видеть ложь, слабость, фальшь в людях. Она не позволяла никому подойти слишком близко.