Пока в ведёрке для ухи ещё грелась вода, поспела и первая партия шашлыков.
— Кира, твоему мужу можно хоть сейчас увольняться со службы и открывать коммерческий ресторан-шашлычную! — дожёвывая мясо с первого шампура, похвалила Николая невеста Кузнецова Алёна. — Никогда в жизни такой вкуснотищи не ела.
— Я бы с удовольствием, — засмеялся тот. — Да ведь начальство не разрешит уволиться со службы. Вон, Анатолий не даст соврать.
— Ой, шашлыков наелись, а кто же теперь уху будет хлебать? — обеспокоился Васёк.
— А ты куда-то торопишься? — потрепал его по шевелюре Демьянов. — Успеем и до ухи из вашей рыбы добраться. Зато она успеет настояться. Кира, принеси из машин подарок моих сослуживцев.
Как и просил Николай, ему разыскали испанскую шестиструнную гитару. Хоть и потёртую, но, как уверяли ребята, действительно купленную у кого-то из испанцев, перебравшихся в СССР во второй половине тридцатых.
— Ой, всё совсем, как в песне: у нас тоже костёр под сосной, — счастливо улыбнулась Алёна, прижавшись к плечу Кузнецова. — И какой потрясающий образ: крылья расправил искатель разлук, самолёт. Николай, вы эту песню сам сочинили?
— Нет, конечно. Когда-то подслушал в компании геологов, — честно признался он, но фамилию автора, Визбора, назвать не стал. — У меня со стихосложением и музыконаписанием не очень, так что я только чужое иногда пою.
— А ещё что-нибудь можно?
— Ну, поскольку тут среди нас четверо военных — один, правда, только будущий — поэтому давайте про войну, про мужчин и женщин. Про те романтические времена двадцатилетней давности.
— Оттуда? — негромко спросил Румянцев, пока женщины восторженно рукоплескали.
Николай молча кивнул, и Толик удивлённо покачал головой. Мол, не думал, что в ваши капиталистические времена такое сочиняют.
— Вон отчего сегодня так душно! — указала Тоня на выползающую вдалеке грозовую тучу. — Хорошо, что нас не заденет, а то бы пришлось быстро собираться.
Действительно, чёрная туча двигалась значительно севернее. Там, в той стороне, время от времени вспыхивали синие сполохи молний, а спустя время доносился глухой рокот громовых раскатов. Потом километрах в трёх на глади водохранилища появилась серая рябь движущегося полосой ливня.
Беспокоиться было не о чем, и участники пикника под новые для них песни, как зрители из партера, наблюдали за бушующей в отдалении стихией.
Вдруг боковым зрением Демьянов уловил какое-то голубоватое свечение. И, резко обернувшись, замер, забыв и про струны, и про песню. В сторону их компании, потрескивая струящимися из него разрядами, медленно плыл по воздуху голубоватый электрический шар, размером с футбольный мяч.