— То есть разницы нет?
Он снова пригляделся к ней, пытаясь определить без подсказки, что она имеет в виду.
— В сущности, нет, — наконец, кивнул он.
Она решила, что пора:
— Тогда прямой вопрос. — Она откинулась на спинку стула и так повела рукой — будто проводя черту между очень длинным числителем и таким же длинным знаменателем, — чтобы наверняка блеснула ее титановая запонка. — Что может помешать вам пойти к ним на самую глобальную должность, чтобы решать самые глобальные задачи за самый глобальный гонорар? Не говоря уже о метагалактических бонусах…
В перекрестии ее оптического прицела был его левый зрачок.
Какой-то бледный отсвет блеснул на его лице. Будто зайчик от ее запонки.
— Вы пытаетесь поставить меня на ваше место?
— Нет, теперь уже просто…
— Что "просто"?
— Просто на хорошее место…
Да уж, и правда, что война — фигня, а главное — маневры!
Он расслабился… Он действительно расслабился. Он чувствовал себя победителем!.. Очень кстати.
— Любовь к Родине, — сказал он.
— Что, прошу прощения? — На самом деле, такой его ответ не застал ее врасплох.
— Присяга, — довольно твердо уточнил он. — Ну, или обет, если хотите…
— Тогда позвольте задать вам еще один прямой вопрос?
— Я сказал "А", значит, готов сказать "Б".
— Вы сказали "присяга" и даже "обет"… — Прямого вопроса, оказывается, не получалось. — Обет, как я понимаю, это что-то монашеское, и дают его даже не начальству, а самому Господу Богу. Но, честно скажу, я впервые встречаюсь с инвестиционным аналитиком, который работает здесь, на грешной земле, непосредственно на небесную канцелярию. Насколько я себе всегда представляла, там, — она указала пальцем "туда", — прогнозов не бывает, потому что это человек предполагает… а там всем и так уже располагают.
— Я понимаю, о чем вы, — участливо кивнул он. — Вы хотите задать мне такой прямой вопрос: связывают ли меня здесь такие обязательства, которые не совместимы — "а" — с моими понятиями о чести и "б" — просто с жизнью.
— Вы все прекрасно делаете за меня! — сказала она, поставила локти на стол, сцепила пальцы в замок и положила на них подбородок.
— Будем считать, что да — связывают, — сказал он.
Черта с два она расстроилась! Вежливый и прямой отказ можно было вполне ожидать, раз уж I&I готова выложить за него сумму, типа, не уступающую сумме, которую готовы платить какие-нибудь ЦРУ, АНБ и ФБР вместе взятые за голову террориста "Номер 1", если такой, не подготовленный ими самими и неучтенный, террорист на мировом горизонте появится… I&I дало ей карт-бланш… Значит, эти косоглазые и смуглые ирландцы-wasp'ы из I&I знают о нем нечто, что действительно может оказаться притягательней всех присяг и обетов… и даже любви к Родине… и что, по крайней мере, может поглотить эти присяги и обеты… включить их в допсоглашение. Почему ее запускают в темную комнату, не дав фонарика? Вот самый интересный вопрос…
— Я еще хочу сказать, — судя по тону, он решил, что нужно прийти ей на помощь и дать еще одно, ясное и понятное объяснение, чтобы она не чувствовала себя совсем оскорбленной, — в Ай-энд-Ай меня наверняка будут грузить заказами, конечная цель которых будет от меня скрыта. Здесь, где я сейчас работаю, эти цели мне в большинстве случаев понятны.
— "В большинстве"? — зацепилась она.
— Примерно в девяносто восьми процентах, — предельно уточнил он.
— Значит ли это, что в оставшиеся два процента может входить время, которое вам необходимо, чтобы подумать?.. Хотя бы пару дней.
Она знала, что он сейчас не даст окончательного отказа только потому, что она женщина. Пусть и похожая на буча…
— Если так угодно вам… — Он не демонстративно, но определенно взглянул на свои Panerai.
— Значит, вы допускаете возможность еще одной нашей встречи?
Присяги, обеты всякие… Что они, эти словеса, значат для женщины? Ровным счетом ничего… Если только она сама не монашка. А она кто? Кто она, Анна Репина? Ведь она-то как раз считает себя монашкой. Сестрой "Ордена Джима Корбетта"… Но сейчас-то она прикидывается никакой не монашкой. И вопрос ее можно понимать как угодно. Она разрешает.
Он все понял правильно:
— Почему бы и нет. От прогнозов тоже стоит отдохнуть… хотя изредка.
Он стал достать бумажник.
Она решительно положила руку на его кисть… Странное ощущение: его кисть, эти немного пухловатые, но длинные пальцы показались ей знакомыми… Дежа вю… Уже виденное. Да нет, не "уже виденное", а как будто "уже когда-то тронутое"… Странное ощущение. Может, это хороший знак?..