— А что, нет?! — я, конечно, знал, что там о моральных качествах работников никто не заботится, но не принял это в расчет. Да и потом, хоть что-нибудь сказать же надо!
Встал, пошатнулся, но устоял. Рука потянулась прикрыться, но я гордо расправил плечи и сделал шаг по направлению к ванной. Упал, чуть не налетев башкой об угол кровати. Сижу, пережидая приступ головокружения и тошноты. Саишша подлетела в момент, костеря меня последними словами:
— Самонадеянный мальчишка! Гордость в одном месте заиграла! Сказал бы в чем дело, проще было бы. К похмелью еще сотрясение мозга бы добавилось! Ах, простите, я и забыла, что сотрясаться-то у тебя, по-видимому, нечему!
Со скрипом зубов — от стыда и от головной боли одновременно, — я встаю, опираясь — точнее, буквально повиснув на плече Саишши и перекосив ее на правый бок, — и движусь в сторону ванны. Она представляет собой глубокий какой-то… фигурный, что ли бассейн, — мне по грудь, — шириной примерно два метра. Его стены причудливо изгибались, и сверху он напоминал трех-лепестной цветок с широкими и короткими лепестками.
Саишша посадила меня на бортик, похимичила над краном и наполнила ванну горячеватой водой. Я соскользнул в воду, уютно пристроившись в одной из выемок-«лепестков». Она задумчиво посмотрела на меня изрекла:
— Знаешь, как это называется, когда мы с тобой спим в одной комнате и на одной кровати, я ношу твою одежду и встречаю тебя после попойки, а так же сопровождаю в ванну, что бы ты, не дайте боги, не грохнулся и не разбил себе голову?
Я покачал головой. Мне было все равно. Меня больше не тошнило — если не шевелиться слишком сильно.
— Это называется семья, дурачок! — непривычно ласково улыбнулась она. Я воспрял духом и недоверчиво посмотрел на нее. Это типа позволение на решительные действия или просто ее мнение? Ничего не поймешь с этими женщинами! Точнее, только с этой.
— Почему ты не ругаешься? — со скрипом выдавил из себя связные слова я.
— Я посмотрела, что вы пили, — спокойно сказала она, — И хотя мне безумно интересно, как вы умудрились набрести на погреба, но если принять во внимание, что вы пили крепчайшие напитки, то ваше последующее поведение оправдано. Кстати, а что ты пил?
— В маленьких бутылочках… фиолетовое такое вино…
— Тахешесс, да ты меня до сердечного приступа доведешь! — всполошилась Саишша, глядя на меня та-акими глазами… — И угораздило же тебя выбрать именно риз!
Видя мой недоумевающий взгляд, она пояснила:
— Понимаешь, вы выбрали не вина, как вы подумали, а магические напитки. Их создали специально такими сильнодействующими. И они предназначены для шасс, потому что спиртное действует на нас замедленно. А еще они ненадолго усиливают магические способности.
А риз — то самое густо-фиолетовое «вино», которое ты выбрал, — вообще разбавляется в пропорции один флакон на пять литров! И еще добавляются специи и приправы — для усиления вкуса и устранения похмелья. А сколько ты выпил? Вот и я о том же. А в неразбавленном виде оно сильно бьет по мозгам. Я вообще удивляюсь, что ты еще мог ходить и разговаривать, когда попался мне на глаза — я бы свалилась после двух глотков.
Преисполнившись гордости, я погрузился глубже в воду — по подбородок. Сай ушла ненадолго, вернувшись с несколькими колбами подмышкой. Я не торопился вылезать, свято веря в то, что Сай знает, что делает. Шасса последовательно вылила содержимое всех фиалов мне в ванную. Вода приобрела ярко-оранжевый цвет. Потом стала изумрудной, затем голубой и последовательно синей и на этом остановилась.
— Сиди здесь. Минут через десять полегчает, через пятнадцать минут вылезешь. Полотенца я принесу.
— А как ребята? — успел прошептать я. Но Сай меня услышала. Обернувшись, она застыла в дверях и ухмыльнулась:
— А у них нет такой заботливой меня! Да не беспокойся ты, я им тоже все приготовила: очнутся на все готовенькое. А, между прочим, это нечестно — мне-то ты запретил пить, а са-ам…
Я слегка покраснел — упрек был справедливым. К счастью, полотенце мне Сай принесла по истечении пятнадцати минут, и, пока я вылезал и вытирался, тактично отвернулась спиной, хотя я уже не стеснялся ее присутствия. Оставив полотенце на бедрах, я снова улегся на постель. Мне действительно стало легче — головная боль поутихла, а тошнота прошла бесследно.
Саишша вновь занялась разбором бумаг, я задремал. Минут через тридцать Сай удалилась, вернувшись через час, на лице ее была написана озабоченность. Я уже ходил и разговаривал — просматривал бумаги, которые до этого читала моя змейка. Это оказались счета и докладные о состоянии дел двадцатипятилетней давности.