Бородач обольстительно улыбнулся и подмигнул.
– Я уверен, что зеленые. К твоим волосам очень подойдет. Так я угадал?
Я расслабилась и сказала, что он прав.
– Как цвет изумрудов или травы по весне? – не унимался «соблазнитель».
– Как цвет дохлой жабы.
Хуго басисто рассмеялся, схватившись за живот. Его деревянная кружка шлепнулась на пол, расплескав эль по висевшим внизу сковородкам.
Я искренне улыбнулась. Этот мужик мне нравился. Простой и довольно смелый. Душой не кривил. Славный бородач и шикарный повар.
– Ты мне нравишься, девочка! – заявил он, будто прочитав мои мысли. – Оставайся на ночь. Дам тебе лучшую комнату. В счет этого золотого.
– Благодарю, Хуго! Но давай лучше в счет этого золотого исключим твои обольстительные шуточки?
Он поднял руки.
– Сдаюсь и каюсь! Не могу удержаться, когда вижу молодую красавицу. Привычки не пропьешь.
– А ты постарайся. – Я кивнула на эль. – И вернемся к тому, где закончили.
– Спрашивай, девочка! Я весь внимание. – Хуго налил себе новую кружку, обошел стойку и сел на соседний стул.
Ходить вокруг да около уже не было смысла. Солнце садилось. Мне пора выдвигаться в путь.
– Недалеко отсюда есть домик. В нем живет Вейж. Ты знаешь его?
– Знаю, конечно. И жену его знаю.
– Между их домом и деревней есть утес, а на нем пещера. В ней кто-то жил. Ты знаешь, кто это был, Хуго?
Он удивленно почесал бороду.
– Я и о пещере-то впервые слышу.
Не густо сведений.
– Когда к вам в последний раз приходил кнарк?
Всего лишь одно слово из пяти букв прямо на глазах заставило брутального мужика побелеть и, кажется, еще больше поседеть. Кровь отлила от его лица, а челюсти непроизвольно клацнули.
Тяжело сглотнув, Хуго тихо ответил:
– Три недели назад.
– Как кнарк выглядел?
Глаза Хуго расширились еще больше. Зрачки чуть ли не вылезли за границу карей радужки.
– Э… Он выглядел…
Значит, кнарк был мужчиной и не я собирала тут дань три недели назад.
– Спасибо, Хуго! Теперь мне пора.
Ничего не поняв, напуганный бородач наблюдал, как я накинула плащ, подхватила седло и направилась к выходу.
– Последний вопрос. – У двери я обернулась. – Кто продаст мне лошадь?
Ему, похоже, до сих пор было сложно связывать слова, поэтому Хуго просто указал пальцем в правую сторону и еле выдавил:
– Предпоследний дом. Старик Тургас.
Услышав это имя, я вышла из «Трактира».
Начиналась пурга. Снежинки закручивались в маленькие вихри, а те затягивались в приличную метель. Значит, скоро потеплеет и мой будущий конь не замерзнет насмерть.
Старик Тургас оказался ворчливым скупердяем. Пока я молча доставала золотой из мешочка, он раз двадцать сказал, что никакую лошадь мне не продаст. Разок обозвал оборванкой – не знаю, по каким признакам я походила на оборванку – и трижды угрожал прирезать меня прямо в конюшне.
Но стоило старикашке узреть блеск золота…
Из деревни Рокша я выехала верхом на лучшей лошади из всех имеющихся у Тургаса. Вороной красавец быстро принял новую хозяйку и послушно следовал моим движениям.
Вместе с лакомствами для лошади я также получила солидный кусок вяленой говядины и новую черную накидку на медвежьем меху. Мне она была без надобности, но старик разве что душу мне не продал за золотой. Пытался впихнуть мне все, что ему попадалось на глаза. В итоге, взяв со старика слово, что прежний плащ он отнесет Ясналии, я согласилась на новый.
Пурга усиливалась. Липкий снег сбивался в юркие ураганы и рассыпался поверх сугробов, как пена. Ноги лошади утопали в снегу по голень – мы двигались медленно, но конь не противился непроторенной дороге.
Солнце село. Лес погрузился во мрак. Но как это может остановить того, кто видит в темноте и намеревается как можно скорее попасть в Таццен?
Это место называли Городом Мудрости. Так Вейж рассказал. И в Таццене, в главном его храме Харсток, хранились портреты всех правителей Баата. До Беспросветной войны Харсток был главной защитой горожан. Замок имел самостоятельную оборону и мог годами выдерживать осаду. Но после войны в нем не осталось ни одного рыцаря, и замок превратили в склад самого ценного, что осталось в мире: книг, монументов и других произведений искусства, древних рукописей и портретов всех королей, когда-либо правивших Нефритовой империей.
Мне было необходимо взглянуть на один из этих портретов. Ведь я как-то связана с человеком, изображенным на нем.
С большим удовольствием я стянула очки, и мы с моим новым спутником скрылись вместе с вьюгой под покровом ночи.
Глава 3
– Ты из Эбиса, шоль? – спросила толстая хозяйка таверны под названием «Цветущая липа».