– Мы раньше не встречались? – Я нарушила тишину.
– А что, тебе кажется, что встречались? – вопросом на вопрос ответила она и как-то странно улыбнулась.
– Да, мне так кажется, – соврала я. Как бы ни пыталась вспомнить, в моих мыслях мелькали десятки незнакомых лиц, но ее среди них не было.
– Я так не думаю, – сухо ответила старуха и принялась за второй кусок.
– Память иногда подводит пожилых людей, – сказала я. – Вдруг ты меня просто не помнишь?
– Я бы непременно запомнила твои глаза. – Она указала на меня, а я напряглась. – Точнее, эти приборы на твоем лице. Как это называется? Очи вроде? И память, Ясналия, подводит не только пожилых, да? Мы-то с тобой об этом знаем, – добавила она, улыбнулась и сделала глоток.
– С чего ты решила, что меня память подводит? – подловила ее я.
– А кто сказал, что речь шла о тебе? – тут же парировала она.
– Ты сказала, что мы-то с тобой об этом знаем.
– Ну, ты же спросила, не знакомы ли мы, а значит, точно не помнишь, верно? Ты сомневаешься. А сомнения возникают тогда, когда либо слишком много знаешь, либо слишком мало помнишь.
Она играла со мной.
– Стало быть, ты никогда не сомневаешься? – заметила я.
Бетисса подумала с мгновение и покачала головой. Белые волосы заструились, словно морские волны, завораживая плавным шелестом.
– Скажи, мудрая женщина. – Я наклонилась вперед, тщательно следя за ее реакцией. – Не страшно ли тебе было жить одной в той пещере на утесе?
Ходить вокруг да около уже не нужно. Она точно меня узнала. И она умная. Слишком. Умнее меня. Бетисса жонглировала словами так же ловко, как шут – яблоками. Она недвусмысленно намекнула на мои глаза и потерянную память. Просто потом так же ловко избежала прямых ответов, играя смыслами.
– Не особо, – легко ответила старуха.
Я удивилась, но виду не подала. Бетисса даже не моргнула и никак не выразила негодования, которое обычно возникает у людей, если ты знаешь о них чуть больше, чем они думают.
– Так, значит, ты видела меня? На утесе?
– Не видела, – смело соврала она.
– И моего противника ты видела? – не обращая внимания на ее откровенную ложь, продолжала наседать я.
– Не видела.
– Ты врешь, старуха, – в лоб сказала я и улыбнулась.
Она тоже улыбнулась. Зловеще. И громко произнесла:
– А ты – кнарк! Все мы не без греха…
Как только она произнесла это слово, наступила мертвая тишина. В ушах от нее зазвенело. Я сидела ко всем спиной и видела лишь довольное лицо Бетиссы, которая спокойно попивала свой эль. Но я точно знала, что все взоры сейчас прикованы ко мне.
Ни шепотков, ни стука посуды, ни скрипящих стульев. Все замерли, услышав одно лишь слово. Даже поленья, казалось, перестали трещать в камине. Языки пламени словно застыли, не решаясь колыхаться дальше.
Я медленно повернула голову и посмотрела на перепуганных посетителей. Они будто примерзли к стульям, боясь шевельнуться. Если я сейчас скажу: «Бу!», все они ринутся на выход, вопя, толкаясь и сшибая друг друга с ног. Все смотрели на мои очки, наверняка гадая, черные под ними глаза или нет.
– Друзья, – как можно спокойнее произнесла я, но мужик передо мной едва не потерял сознание. – Прошу прощения за злую шутку моей бабушки. Она обозвала меня так, потому что терпеть не может мои очки из Эбиса. Верно, бабуль?
Я повернулась к ней, уверенная: Бетисса поймет, что нужно сказать. Иначе, пока все гости будут разбегаться в панике, я прямо здесь перережу ей глотку. Она же умная, а значит…
Однако старухи не было. Стул был пуст. Но она никак не смогла бы пройти мимо меня незамеченной. Я, стол и камин закрывали ей любой проход.
Оглянувшись по сторонам, я осмотрела каждое лицо в этой таверне. Бетисса испарилась, будто ее здесь и не было.
Но больше всего меня ошеломило другое.
Звуки вернулись. Голоса, смех, шепотки, громкие тосты, стук кружек и скрип половиц. Люди продолжали сидеть и пить как ни в чем не бывало. На меня никто не смотрел, кроме мужика, едва не потерявшего сознание мгновением раньше. Но и он теперь не глядел с ужасом, а подмигнул мне и облизал губы.
Я в упор уставилась на этого смельчака.
– Куда делась старуха, которая только что сидела тут? – выдавила я и указала на пустой стул.
Мужик явно не ожидал никаких вопросов, тем более о каких-то старухах. Он выпучил глазенки, наверняка поражаясь, как же его обольстительные чары не сработали, и ответил потерянно:
– Какая старуха? Тут же никого не было!