Нет, в ближайшее время мне ее не видать, поэтому нет нужды оставаться тут. Буду следовать плану и дойду до храма Харсток в Таццене. А после – когда Бетисса подумает, что я о ней забыла – случайно окажусь прямо за ее спиной. Пусть прячется, где пожелает. Я все равно найду ее.
И хорошо бы помыться в следующем поселении. Встряхнув нижнюю рубаху, я поняла, что сильно воняю. Не смертельно, но и обзавестись кучкой кожных вшей не хотелось бы. А с волос уже можно выжимать жир прямо на сковородку и смело жарить омлет.
Если не дойду до деревни в ближайшие два дня, то искупаюсь в снегу. Без мыльнянки, но сойдет.
Я надела верхнюю рубашку, которую тоже пора было постирать, застегнула наплечники и наручи, затянула портупею и вставила клинки с мечом в ножны.
Плащ с медвежьим мехом высох, но мерзкий запах сохранился, хоть и не такой явный. Если пойдет снег, то замотаю и спрячу его. Медвежья накидка в лесу мне лишь для красоты: я не замерзну без нее. А перед поселком надену снова, дабы скрыть доспехи и оружие от любопытных глаз.
Выходя из «лучшей» комнатушки, я надела берилловые очки и спустилась к прилавку, за которым уже хозяйничала толстуха.
– Приготовила? – спросила я.
Она стояла ко мне спиной и, взвизгнув от испуга, злобно повернулась. Но, увидев, кто стоит перед ней, с благоговением улыбнулась.
– Миледи! – пропела она. – Уж выспались, шо ли? Только ж недавно петухи погорланили…
– Мне пора. Ты приготовила все, что я просила?
– Канешно, миледи! – Песня продолжалась, пока хозяйка доставала еду, бурдюк и лук со стрелами из-под стойки. – Я, эта, еще пирога вам брусничного завернула, который вчера пекла.
– Спасибо, – напоследок сказала я, взяла все добро и направилась к выходу.
– Эт вам спасибо, миледи! Большое спасибо! А вы, эта, все узнали-то вчера, шо хотели? – донеслось мне в спину, когда я уже стояла на заснеженном пороге.
– В смысле? – не оборачиваясь, спросила я.
– Ну, эта! – выкрикнула она. – Когда со старой леди говорили?
Я медленно повернулась обратно, закрыла дверь и сосредоточилась на крысиных глазках.
– Ты помнишь старуху у камина? – осторожно спросила я.
Толстуха вжала подбородок в шею и судорожно затрясла им.
– Канешно ш, помню, миледи! Я ш не такая старая, как эта ваша! – захихикала она. – Бабка-то, чай, совсем не помнит ниче. А большая Ролла-то все помнит, все зна…
– Куда она ушла во время нашего разговора? – перебила я.
– А куда ушла? – не поняла большая Ролла.
– Когда мы с ней говорили, она пропала. Ты видела, как это произошло?
– Куда пропала? – закудахтала толстуха, тряся щеками. – Я ш эта… Как бы… Она ш… Вы, миледи…
Пока она мямлила, я вернулась к прилавку, положила свои вещи на стул и безмятежно улыбнулась.
– Ролла… Окажи любезность, – тут толстуха зарделась от смущения, – расскажи мне все, что видела вчера. По порядку. В точности, как было. Ничего не упускай.
Большая Ролла закивала и заволновалась от столь серьезной просьбы.
– Итак, – медленно продолжила я. – Когда ты принесла мне брусничный пирог… Что случилось после этого?
Ролла не успела скрыть из глаз мысль, а не больная ли я на голову.
– Ролла? Рассказывай. По порядку, – холодно повторила я.
Хозяйка сглотнула, отошла на полшага и заговорила:
– Я принесла вам пирог, миледи.
– Так.
– Потом вы ш спросили, не приходил ли кто с мешком.
– Дальше.
– Я вам на старуху указала. У камина.
После каждого предложения она зачем-то затыкалась и ждала одобрения. Я кивнула.
– Вы ш потом к ней пошли, к старухе этой. И потом попросили принести эль. И вам, и ей.
– Что было дальше, Ролла?
– Ну, я все ш принесла вам, миледи, как просили. А потом еще пирог подала этой старой грымзе.
– Дальше давай.
– Потом я ушла прятать золотко, которое вы так великодушно подарили большой Ролле.
– А когда вернулась, то…
– Вы там и сидели, где сидели. Молча, миледи. И смотрели на старуху.
– Смотрела на старуху? – нахмурилась я. – Она все это время оставалась на месте?
– Ну да! А куда ш ей деваться-то?! Дряхлая чай. Не улизнула бы из-под носа большой Роллы.
Мои глаза едва не вылезли за пределы берилловых стекол. Следующий вопрос мог показаться полнейшим бредом, но я была обязана спросить:
– Ролла, уточню просто на всякий случай… Сейчас ты эту старуху нигде не видишь? Тут, в трактире?
Крысиные глазки в ужасе осмотрели пустую таверну, и Ролла помотала головой. Да, теперь она точно считала меня сумасшедшей.
– Ладно, Ролла. Что потом было? Я молча смотрела на старуху, а дальше?
– Вы шо-то сказали всем, миледи, но я не слышала! Да и никто бы не расслышал! Такой ш гул стоял, мамочки мои! Гостяки-то вчера буйные попались. Услышишь тут, как же ш?!