Трактиров здесь было много, как снега в Юшене. А торговцев на центральной площади и того больше. Скрипучие повозки гоняли туда-суда, постоянно звенели медные колокола, люди что-то кричали, ругались. Низкосортные распутницы завлекали клиентов в темные переулки. Мужчины, женщины – неважно. Меня трижды пытались соблазнить упругими формами, пока я искала приличную таверну.
Разнообразие запахов заставляло то кривиться от отвращения, то жадно вдыхать носом. Здесь пахло всем: от свежей выпечки, жареного мяса и цветочного парфюма до ядовитого табака, вареных свиных ушей и людских испражнений, выливаемых в сточные канавы.
Город Мудрости… Такое название ему дал тот, у кого было прекрасное чувство юмора.
Но одно преимущество все же у него имелось. На меня никто не смотрел. Мои очки никого не интересовали. Чем ближе к Таццену, тем реже я слышала вопросы про Эбис, а в самом городе ходило столько эбиситов в похожих очках, что я почувствовала себя почти нормальной.
Первым делом оплатив тесную комнату и еду теми кольцами, что остались от воров, я пристроила коня и направилась искать Харсток.
Нашла его на другом краю города. Серый замок с высокими башнями, узкими бойницами и полукруглыми балконами возвышался в центре большой огороженной территории. Все вокруг замка было засажено раскидистыми деревьями и пахучими цветами, но никакой гармонии в этом не было: сам Харсток выглядел совершенно отталкивающе.
Как рассказал Вейж, раньше этот замок был самым охраняемым в государстве. После королевского дворца, разумеется, хотя по размерам Харсток ему не уступал. И тот и другой построил один правитель, и он же сделал их равными по укреплениям и величине. Но все это осталось в прошлом, и сегодня Харсток был ничуть не надежней, чем любой другой замок послевоенной эпохи.
Здесь жили мудрецы, которые носили бордовые рясы и массивные цепи с ключами. Они поддерживали храм Знаний и своими силами охраняли его. Или пытались охранять. С сочувствием глядя на скромное оружие мудрецов, я направилась к воротам Харстока.
И меня туда не пустили. Даже после демонстрации золотой монеты. Войти в кладезь Знаний можно лишь его служителям или по письменному позволению короля. Когда мужчина в бордовой рясе, насмехаясь, посоветовал мне наведаться за разрешением в тронный зал Руолана Тинга, я едва не свернула ему шею.
Между кнарком и человеком была слишком хрупкая грань. Люди быстро взрывались, и с каждым днем я чувствовала, что вбирала в себя все больше человеческого, нежели сама желала. Я могла бы с легкостью проложить себе путь через стынущие трупы, но терпение кнарка было прочнее, чем у людей, и только поэтому голова служителя Харстока осталась на положенном ей месте.
Я великодушно поблагодарила мудреца и вернулась в свою комнату, чтобы дождаться ночи.
Ботинки бесшумно опустились в цветник, когда я перемахнула через высокую ограду. При мне были лишь меч с кинжалами. Лук и плащ я оставила в таверне, чтобы было легче передвигаться.
Темный неприступный Харсток вместе со своими острыми башнями и лепными балконами погряз в дремоте ночного Таццена. Все служители, должно быть, спали в скромной караулке у ворот. Если же нет и в самом храме остался часовой, то ему не повезло. Он уже умер.
Пробежав по мозаичной дорожке и оставшись никем не замеченной, я с кошачьей легкостью запрыгнула на балкон второго этажа. Сначала сомневалась, допрыгну ли, но еще на земле, как только я подумала о прыжке, мышцы подсказали, что сумею. Смогла бы я прыгнуть выше? Пока неизвестно.
Массивная дверь тихо скрипнула. Я оказалась в кромешной тьме Харстока и сняла очки.
Передо мной предстал колонный зал с темными силуэтами, рамами, горшками и факелами, висящими вдоль шероховатых стен. Здесь пахло стариной: историей всей Нефритовой Империи, покрытой тайной и пылью.
Я шла по мраморным коридорам вдоль разномастных картин и внимательно высматривала те, что с лицами. Читала под ними подписи и кралась дальше.
Один зал с картинами закончился, начался другой. Теперь я пробиралась между драгоценными вазами и статуями из терракоты и слоновой кости. Люди, лошади, мифические существа, дворцы – все было исполнено в гладком камне и наполняло храм призраками. Они проплывали мимо меня, как лодки по реке. Звали, шептались и провожали слепыми глазами.
Целый кусок многовековой истории был заточен здесь – эпохи сменялись от стены к стене и изображали древние войны со своими эпическими героями. Пережив многие восстания и набеги, Харсток и сам стал легендой. И теперь одна легенда впитала в себя тысячи других. Кажется, я и сама постарела, пропустив многоликие столетия через себя.