Тимоха стоял на берегу, наблюдая первый ледоход на своей реке.
«И сильна же ты, однако, Горластая,— подумал он,— знать, потому и живешь в тайге. Тайга слабых не любит».
В это время залаял Серко. Тимоха глянул. Большая лосиха вышла к берегу и остановилась, оглядываясь. За ней выскочил из леса лосенок, растопырив длинные тонкие ножки. Серко уже мчался к ним.
Лосиха, высоко задрав голову, постояла с минуту как вкопанная и рысцой, не спеша побежала вдоль берега. Испуганный лосенок ни на шаг не отставал от матери.
Скоро Серко загнал лосей в узкий хобот. Им уже некуда было податься. Лосиха остановилась, гордо подняв голову, словно и не замечала собаки, и вдруг стремительно кинулась в воду. Радужными фонтанами, сверкая на солнце, во все стороны разлетелись крупные брызги, на секунду скрыв лосиху. Но вот она снова показалась. Выставив из воды горбоносую голову с раздутыми ноздрями, она плыла, выбирая дорогу между крутящимися льдинами. Лосенок, оставшись один на берегу, заметался из стороны в сторону и вдруг длинным прыжком перемахнул на большую льдину, проплывавшую у самого берега. Скользя копытами, он прыгнул на другую льдину, промахнулся и упал в воду.
«Утонет малыш, погибнет,— подумал Тимоха,— не выберется...»
Он бросился к воде, так же, как лосенок, прыгнул на ближнюю льдину. От тяжести она закачалась на воде. Тимоха перебежал ее, перескочил на другую, на третью. Опустившись на колени, подполз к самому краю. Льдина накренилась, одной стороной погрузившись в воду. Колени и руки у Тимохи, словно кипятком, обдало студеной водой. Но он не отступил, дотянулся до лосенка, схватил его за длинные уши, легко, как зайчонка, вытащил из воды и поволок на середину льдины. Их понесло течением, все дальше и дальше унося от берега. Это было опасное плавание: вот-вот, казалось, налетит льдина на другую, а тогда или расколется пополам, или дыбом встанет и стряхнет непрошеных седоков, или сама нырнет под ледяной пласт. Но на повороте реки течением поднесло льдину к самому берегу. Две сажени осталось до земли... одна...
— Господи благослови...— прошептал Тимоха, перекрестился, подхватил лосенка, прижал его к себе и одним прыжком оказался на берегу.
Лосенок покорно лежал на земле. Стоя на коленях, Тимоха ласково гладил мокрую спину зверенка. У лосенка судорожно вздрагивали поцарапанные льдинами тонкие ножки, тяжело ходили бока, он фыркал и тревожно смотрел на своего спасителя. А льдина давно уже отошла от берега и закружилась в хороводе ледохода.
...Тимоха подхватил лосенка, прижал его к себе...
Серко вертелся вокруг лосенка, не переставая лаял на всю тайгу и, казалось, готов был вырвать добычу из рук хозяина. А лосиха, благополучно переплыв речку, долго стояла на противоположном берегу, не уходила и не решалась плыть обратно. И только когда Тимоха поднял лосенка и понес на берег, она наконец медленно скрылась за кустами.
И тут Серко изловчился, бросился на лосенка и со злостью схватил его за шею.
— Не тронь, Серко! — крикнул Тимоха и резким взмахом руки отбросил собаку в сторону.
Серко проворно вскочил и снова бросился на лосенка. И тогда Тимоха впервые ударил собаку.
Серко жалобно завизжал, не столько от боли, сколько от обиды. Тимохе жалко стало и Серко и лосенка, и он, словно оправдываясь, сказал ласково:
— Сказано тебе — не тронь. А ты, как на медведя, на него. Дитё же беззащитное. Из беды я его выручил, а ты в клыки...
Он на руках донес лосенка до избушки, положил на землю возле стены. Лыком спутал ноги, чтобы не убежал лосенок, и сказал:
— Полежи здесь пока. А я для тебя сарайчик построю. Не обижу, не пугайся. Кормить тебя стану лучше, чем мать кормила. Поживешь, подрастешь, а тогда и пойдешь куда хочешь. Неволить не стану, а тайга-матушка — она широкая, всех принимает. Вот так.
Он поднял голову, из-под руки посмотрел на небо. Солнце слепило глаза, грело, как в троицу. Тимоха зашел в избу взять топор и неожиданно увидел филина. Он сидел на краю столика.
Увидев хозяина, птица шевельнула крыльями — видно, думала вылететь из избушки, но Тимоха загородил дверь, и филин, раздумав, остался сидеть на месте, тревожно озираясь большими глазами.
— Нá вот тебе, еще один жилец у нас! — удивился Тимоха.— То на чердаке ютился да на крыше, а теперь вот и в избу пожаловал. Ну сиди, сиди, лохмач! Не бойся. Мышей лови. Не трону...