— На. Опять небось под пол полезешь?
Кондрат взял лучину, приподнял с западни крышку, прислонил к печи.
— Случаем, кто заявится, стукнешь кочергой за печкой. Знать буду.
— Стукну, полезай.
Домна Еремеевна была полной, здоровой и на голову выше Кондрата. Он смолоду побаивался перечить ей или, не дай бог, сказать резкое слово. Но и она сама особенно не брала верх над мужем. Мужа не обижала и сама в обиду не давалась. Вот и сейчас спорить не стала с ним, но, как только муж спустился в подполье, залезла на печь, устроилась поудобнее и тут же захрапела на всю избу.
А Кондрат, согнувшись, прошел к дальней стенке, сел на завалинку, воткнул в нее горящую лучину. Руками разгреб землю, вытащил из ямки берестяную шкатулку. Руками смахнул с нее землю и пыль, открыл крышку. Узкие глаза его жадно засверкали в свете лучины...
В шкатулке лежали две арабские монеты, почерневшие от времени, обе были проткнуты с краю; два браслета — серебряный и бронзовый; какой-то идол, вроде птицы с раскрытыми крыльями и с человеческой головой на груди, железные наконечники стрел, бронзовые и янтарные бусинки...
Кондрат осторожно перебирал пальцами свое богатство, потом вытащил из карманов новые находки. Каждую осмотрел, отряхнул, очистил и аккуратно уложил в шкатулку. Шкатулку поставил на прежнее место в ямку, засыпал сверху землей.
— Сохрани господь и помилуй...— сказал он и пошел к западне.
Глава третья
НЕТ ХУДА БЕЗ ДОБРА
Первой об уходе Фисы проведала Авдотья. Утром она накормила и напоила скотину, подоила корову, истопила печь. А когда пошла на речку за водой, услышала, как блеют на всю деревню некормленые Фисины овечки.
«Чего это она скотину не кормит,— подумала она,— на волю не пускает? Да и печь у нее сегодня вроде бы не дымила. Не заболела ли девка? Проведать пойти».
Фисина изба оказалась открытой. В избе было холодно. Печь не топлена. У порога в углу чьи-то рваные штаны да рубаха валяются.
Авдотья прошла в горницу, позвала хозяйку. Та не откликнулась.
«Да, никак, она дом свой бросила, ушла куда-то? — догадалась Авдотья.— Ладно ли с ней?»
Она бегом побежала домой и сообщила мужу интересную новость. Еремей в огороде сгребал в кучу остатки сена из-под прошлогоднего стога.
— Ерема, — торопливо сообщила Авдотья, — Фиска куда-то пропала! Ушла и дом бросила.
— Чего, дура, мелешь,— безразлично откликнулся Еремей,— куда она денется... Вышла на речку или у соседей у кого сидит. А ты бегаешь как сумасшедшая: «Фиска пропала»! — передразнил он.
— Нет, ты послушай, Ерема,— не сдавалась Авдотья,— говорю, дом бросила! И печь не топила, и овец не кормила. А в избе все разбросано, точно воры там побывали.
Еремей недоверчиво глянул на жену:
— Да какие у нас тут воры? Откуда им, ворам, взяться-то?
— Ну, воры не воры, а десятскому все донести надо,— не отступала Авдотья.— Живой человек пропал. Пусть знает.
— Иди домой, добрая, не бегай. А до Кондрата я и сам пойду. Коли так, как говоришь-то, так не бабьего ума тут дело.
Еремей зашел в дом к Кондрату, встал у порога, перекрестился и сказал спокойно:
— По делу я к тебе, Кондрат Антонович.
— Садись, Еремей, говори, что за дело.
— А дело, выходит, такое,— все так же спокойно продолжал Еремей,— выходит, дело табак.— Он помолчал многозначительно.— Фиска-то умотала куда-то и дом бросила...
Услышав новость, Кондрат как ужаленный вскочил, засуетился, со стены снял свою бляху, повесил на шею и замахал кулаками:
— Это как же так умотала?! Куда? Когда?
— А мне откуда знать, куда да когда,— безразличным голосом проговорил Еремей.— Мне Овдя сказала, а я к тебе: ты начальство, тебе и решать. Может, беда какая, помощь требуется...
— Пойдем, Еремей, сами посмотрим.— Кондрат напялил шапку, ногой распахнул дверь.— Пойдем, всё узнаем. От меня ничего не утаишь...
Домна слышала этот разговор. Она не вмешалась в беседу мужиков, но, как только Кондрат с Еремеем вышли, накинула платок и заспешила к Авдотье.
— Слыхала? — встретила Авдотья соседку. — Невестка-то ваша из дому ушла. Не укараулили...
— Слыхала,— отмахнулась Домна, садясь на лавку.— Да, может, по делу куда? Одна живет, за нее-то никто не сходит.
— Да где там «по делу»! И не говори, Домна,— уверенно возразила Авдотья,— сама я все видела, в избе была. Все разбросано, раскидано. Чего получше-то с собой, знать, унесла, а так перетрясла все да побросала. Так-то по делу не ходят.
— Да некуда ей идти,— не сдавалась Домна.— Одна она, родни во всем свете нету.