— Не ждите меня больше, мужики. Не приеду. Нечего мне товар туда-сюда задаром возить. А платить вам нечем. У меня, сами знаете: закон — тайга, черпак — мера...
Да так и не приехал больше.
— А коли так,— сказал как-то Тимоха,— самим надо дорогу к купцам пробивать. Нас искать никто не станет, а и стали бы, так не найдут. Мы-то сами ушли от людей, в тайге запрятались. А добро парить зря тоже не дело. Пробиваться нужно.
В это лето Тимоха с Максимкой больше недели пропадали в лесу. На Горластой беспокоиться начали. Собрались идти на поиски, но братья, живые, здоровые, сами пришли домой.
Вечером в избе у Тимохи собрались все горластовцы послушать рассказ путешественников. А рассказ был интересный.
— Вот на третий день зашли мы с Максимкой верст за пятьдесят, а может, и за шестьдесят по приметам,— не спеша рассказывал Тимоха.— Вот, видим, деревенька, в ложбинке спряталась у ручья. Пикановой называется. Ну, чуть побольше нашей — домов с десяток. Только старые все дома, мохом обросли, покосились. Зашли. Ночевали там у лесовика, у Прова Грунича. Мужик он добрый, приветливый, разговорчивый. Накормил нас, квасом напоил. Так вот он сказывает, что еще двадцать верст пройти от Пикановой, там есть село Богатейское... А до села еще есть деревни и дорога есть.
— Раньше-то село Сюсь-Паз называлось,— вмешался в разговор Максимка.— А Зарымов, купец, собрал мужиков, напоил в трактире, а как напоил, и говорит: «Теперь не Сюсь-Паз будет наше село, а Богатейское». Ну, денег-то у него много, его, значит, и воля. Так и привыкли.
— Ну, так,— помолчав, сказал Тимоха.— Пров Грунич там, в Богатейском, не раз бывал. И самого Зарымова видел. Так он говорит, пушнину можно ему сдать. Он покупает, Зарымов-то. Вот теперь и смотрите. Выходит, в Богатейское придется нам дорогу пробивать. Ночевать в пути у Грунича можно, а там недалеко. А он говорил: будете идти, заходите, говорит, непременно.
— А мы как шли с Тимом, мы затесы сделали,— вмешался снова Максимка.— Теперь не потеряем дорогу-то. А тут и на лошади можно, зимой если...
Глава вторая
ВОЛКОВ БОЯТЬСЯ — В ЛЕС НЕ ХОДИТЬ
В ту осень горластовцы особенно старательно добывали зверя. Знали, что Тимоха собирается побывать в Богатейском, и спешили к его отъезду наготовить побольше шкурок.
С вечера Тимоха набил сеном кошель, связанный из веревки, подготовил сани, просмотрел сбрую. Соседи принесли в котомках пушнину, наказывали, кому что купить. Котомки сложили в сани, перевязали веревкой, а сверху приладили кошель. Туда же под кошель положил Тимоха и мешок с овсом для лошади.
В дорогу взял Тимоха и Фомку. Вдвоем, как ни говори, способнее. Из дома выехали утром, затемно. Соседи пришли провожать посланцев. Фиса тоже вышла. Она подала Тимохе большие рукавицы, сшитые из собачьей шкуры. Стояла, прощалась, наказывала, чтобы все ладно было, чтобы сына берег и сам берегся.
— Ладно, первый раз, что ли,— сказал Тимоха, обнял Фису и тронул вожжи.
Бойкий рывком тронул сани. Тимоха с Фомкой на ходу вскочили в них. Но не успели и версты проехать, пришлось слезать. Тимоха пошел по глубокому снегу рядом с санями, держа вожжи в руках, а Фомка шагал сзади по следу полозьев. Трудно было коню идти по снежной целине, и Тимоха, то и дело подергивая вожжи, подгонял Бойкого.
Запорошенные снегом деревья, казалось, застыли в морозном воздухе. Лошадь громко фыркала, выдувая клубы белого пара. Над ее спиной тоже клубился парок.
Тимоха думал к ночи добраться до Пикановой, но так не вышло. Чуть больше полдороги проехали, а Бойкий так устал, что еле передвигал ноги. Отец с сыном тоже устали, и когда лес окутался сумерками, Тимоха остановил лошадь.
— Ночевать будем,— сказал он.— Вот так. Хоть бы и не устала лошадь, все равно дорогу не найдем. Затесов-то не видать в темноте... Ищи сушник. Нодью сделаем. А до Грунича завтра доберемся. Тут верст пятнадцать осталось.
Ночь у жаркого костра прошла спокойно. А с утра снова тронулись в путь. К полудню лес поредел. Выехали на опушку, и тут в небольшой глухой низине, окруженной со всех сторон лесом, показались избы. Маленькие, придавленные пологими заснеженными крышами. Словно стайка белых куропаток, сгрудились они в кучу, прижались к земле, будто спасаясь от хищника.
На улицах деревни Пикановой людей видно не было. Будто вымерла Пикановая. Только по дымам из труб видно было, что есть и здесь живые люди.