— Сбегай, дочка, к Авдею. Скажи — гости к тяте приехали. Кружку вина попроси.
Глаша на ходу накинула на плечи шабур и выбежала на улицу.
— Ни к чему это ты, Пров Грунич...— возразил было Тимоха.
Хозяин, не дав договорить, перебил его:
— С дальней дороги без вина не годится. А у Авдея всегда оно водится. Ничего, я летом ему отработаю. Я на него и за лошадь работаю. Своей-то нет, а поле вспахать нужно. Куда денешься-то? Бедно мы живем, хоть и у купца под боком. Авдей-то побогаче, вот и батрачим на него.
Неожиданно быстро Глаша вернулась от соседа, держа кружку с вином в обеих руках. Она поставила вино на стол и проговорила, запыхавшись:
— Дядя Авдей сказал, тятя, если не хватит, еще, говорит, приходи. «Я, говорит, не откажу, доброму соседу всегда готов услужить».
Пока шел этот разговор, Фомка снова успел глянуть в разрумянившееся от мороза, веселое лицо девушки. На миг они встретились глазами. Глаша смущенно опустила веки.
Но хоть и очень быстро все это произошло, Тимоха успел заметить и эти взгляды, и смущение девушки.
— А что, Пров Грунич,— сказал он шутливо,— может, породнимся с тобой. Свадьбу сыграем. У меня жених хоть куда, у тебя невеста-красавица... Вино на столе...
— Можно и свадьбу сыграть,— тоже шутя отозвался Пров,— это дело не хитрое.
Глаша вспыхнула румянцем и выбежала за переборку.
Пров первый попробовал вино, поморщился, подал кружку Тимохе:
— Не обессудь, Тимофей Федотыч, бедноту нашу проклятую...
Тимоха отпил, крякнул, вытер ладонью бороду и усы. Кружку передал сыну:
— Выпей малость, Фомка, с морозу да с устатку. Да не забудь потом Бойкого напоить. Овса на ночь отсыпь ему полведра да котомки в избу занеси.
— Ладно, тятя,— покорно сказал Фома и выпил глоток вина.
Когда обед подходил к концу, Тимоха отложил ложку, положил на стол большие руки и спросил:
— А что, Пров Грунич, слышно у вас? Ты к народу да к миру поближе. А мы-то у себя на Горластой как в погребе сидим. Глушь у нас кругом. Никто не зайдет, никто нового слова не скажет.
— Так ведь и мы на отшибе живем, Тимофей Федотыч,— подумав, ответил Пров.— Доходит до нас молва, не без того, ну да разное говорят. И кому верить, не знаешь. Время суетливое. Гадай мужик, какому богу молиться.
— А ты все говори, что знаешь,— посоветовал Тимоха.— Люди мы безвредные, а знать-то и нам хочется.
— Ну, первым делом про войну шел слух. Уж не первый год. С германцем война шла. Ну, это и вы небось слышали.
— Слыхали маленько,— согласился Тимоха.— Это когда еще Пестерин в Налимашор приезжал. Ну война... Так чего?
— Да вот, говорят, что война не успела окончиться, а тут царя с престола спихнули.
— Вот это так новость! — удивился Тимоха.— Как и верить, не знаю.
— Верно говорят, Тимофей Федотыч,— вполголоса подтвердил Пров,— верно. Нынешним летом Авдей к купцу ездил. Он с Зарымовым в ладах, вроде приказчика у него. Вот Зарымов и говорил Авдею. А от него и мы втихомолку узнали. Жалеет Зарымов царя-то. Добрый, говорит, государь был. Другого, говорит, и похуже могут поставить.
— Да кто же его так-то?
— Кого? — не понял Пров.
— Царя-то кто спихнул?
— Так всем народом, говорят. Фабричные да мужики. Народ-то, он сильнее царя, выходит.
— Да,— задумчиво покачал головой Тимоха.— Вон оно какие дела-то. А мы живем в тайге и ничего не знаем. Царя-батюшку вспоминаем, а его и нет давно.
Фомка внимательно слушал, не вмешиваясь в серьезный разговор отца с хозяином. Но в душе и у него эта неожиданная новость подняла бурю. Хоть и в глуши прожил он всю свою жизнь, а царь и для него был чем-то очень значительным, чем-то средним между богом и человеком. А теперь, выходит, нет царя-то...
— Ну, выпьем, Тимофей Федотыч, что осталось.— Пров подал кружку Тимохе.— Не часто приходится выпивать-то. И помаленьку. Вино-то дорого нынче... А ты, поди, дома и вовсе не видишь его?
— Так откуда же? — согласился Тимоха.— Нет, мы на Горластой брагу пьем. Побольше-то выпьешь, так иной раз тоже захмелеешь... Ну да без вина-то прожить не штука. Без царя как будем жить?
— Да ты ешь, Тимофей Федотыч, ешь.— Пров подвинул поближе к Тимохе чашку с супом.— И ты, Фома, хлебай побойчее. С дороги вы, с морозу...
— Так теперь что же, другого царя будут ставить? — не унимался Тимоха.— Или как?
— Времянное правительство, говорят, поставили.
— Ну да нам один леший,— резко махнув рукой, перебил Тимоха.— Хоть и век не будь царя, не заплачем. Без царя-то, может, и жить легче станет. Только кем людей-то пугать будут? То царем пугали, а теперь один бог останется...