— Времянное правительство, говорят, поставили,— повторил Пров.— Ну да опять купцы власть-то забрали. Ну да там князья еще да помещики...
— Что царь, что князь — хрен редьки не слаще,— подумав, сказал Тимоха.
— Да вот, говорят, и Времянное правительство тоже вроде спихнули. Теперь мужики да фабричные власть забирают.
От этих слов хмель выскочил из головы у Тимохи.
— Вон как,— сказал он, помолчав.— Вот это дела!
— И не говори,— согласился Пров.— Эти забирают, а те не отдают. И пошла у них война. Времянные за купцов да за князей, а большевики за народ, за фабричных да за мужиков.
— И теперь воюют? — спросил Тимоха.
— Воюют, Тимофей Федотыч. По всей России, говорят, идет война. И в Сибирь, говорят, перекинулась. Пикановские-то наши про это боятся и говорить громко. Может, опять власть переменится. Царя нового поставят. Тогда и в каторгу попадешь за свой язык. Мы много ли знаем? А Авдей, тот побольше нашего знает, так и он помалкивает. Тоже боится.
— Да, дела...— повторил Тимоха.— В такое время говорить поменьше нужно, а глядеть да слушать побольше.
— Оно так,— согласился Пров.— Да у нас в Пикановой тоже много не увидишь. Вот завтра в Богатейском послушай да посмотри. Там больше нашего знают... А ты вот что: возьми-ка и меня с собой. Есть у меня малость белочки. Сдам купцу да куплю чего по мелочам. Вместе-то веселее будет.
— Поедем,— согласился Тимоха.— Ты там бывал, знаешь, что где.
— Как не знать. Бывал не раз.
— Ну и всё. Выезжать-то рано будем?
— Пораньше нужно. Затемно. День-то теперь короткий, с воробьиный шаг.
Матрена Герасимовна, слушавшая весь разговор мужиков, собрала со стола, принялась мыть столешницу чистой мочалкой.
— Не ездил бы ты лучше, Провушка. Неспокойное нынче время. То воюют, то бунтуют. Переждал бы. Может, потише станет, тогда уж. А мы как-нибудь протянем. Соли у Авдея займем. Летом Глаша поможет отработать.
— Молчи, старуха,— возразил Пров,— волков бояться — в лес не ходить.
К вечеру Фомка вышел поить коня. Пров послал дочь показать Фомке прорубь. Глаша взяла пустое деревянное ведро, накинула шабур, надела валенки и пошла по тропинке к ручью. Следом за ней Фомка вел под уздцы Бойкого. За огородом спустились в ложок. Там между елок и кустарников подо льдом журчала вода.
Глаша зачерпнула из проруби, ведро поставила на лед. Бойкий с жадностью уткнулся мордой в прорубь. Пил долго. Наконец оторвал морду от воды, громко фыркнул вздутыми ноздрями, помотал головой и снова принялся пить. Наконец он совсем напился, поднял голову и отвернулся от ручья.
Глаша подняла ведро.
— Дай донесу,— нерешительно предложил Фомка.
— Сама донесу,— с обидой ответила Глаша,— не маленькая.
А вечером, когда Фомка насыпал овса в торбу Бойкому и взялся заносить в сени котомки, Глаша вышла на крыльцо.
— Дай помогу,— сказала она нерешительно.
«Сам донесу, не маленький»,— хотел ответить Фомка, но промолчал, вытащил котомку из-под сена и подал Глаше. Тут же сам взял две тяжелые котомки и вслед за девушкой внес в сени.
Глаша поставила котомку в уголок и спросила:
— Сам лесовал?
— А кто же! Не маленький,— сказал Фомка.— Я да тятя. А еще соседскую везем...
— А соболи есть там у вас?
— Есть и соболь.
— А у нас нет. Выбили.
— А ты в Богатейском бывала? — спросил Фомка.
— Бывала, конечно,— сказала Глаша и тут же рассмеялась.— Когда вот такая была.— Она показала рукой на аршин от пола.— Меня тятя с собой брал. А больше и не бывала. А помню все равно. Дома там большие, каменные...
Когда весь груз с саней перенесли в сени и пора было возвращаться в избу, Глаша спросила:
— На обратной дороге к нам заедете?
— А как же, заедем непременно.
Пров собрал свою пушнину, сложил в мешок.
Тимоха с сыном улеглись на полу, возле железной печки. В избе все давно спали. Только Тимоха долго не мог заснуть. Ворочался с боку на бок. Думал. Как там в Богатейском все обернется? Никого там нет своих, все чужие... А тут война где-то... Может, и правда не ехать, вернуться домой? А дома что скажут? Взялся, скажут, Тимоха, да не доехал, испугался. А мы-то на тебя понадеялись... Зря, выходит, два дня добирались, зря мучились. Вот так. И то верно говорят: волков бояться — в лес не ходить.
Глава третья
У БОГА ЗА ПАЗУХОЙ
По дороге из Пикановой в Богатейское, еще не доехав версты три до села, мужики увидели три белых двухэтажных дома. Они стояли в ряд на середине невысокого бугра. Чуть поодаль от них возвышалась церковь. Тоже белая, высокая. На самой макушке над ней блестел на солнце большой золотой крест. За церковью небольшая круглая рощица. А кругом и по всему бугру беспорядочно разбросанные, маленькие черные избы. А еще дальше, за избами, перелески да узкие полоски пашни.