— Времена-то теперь такие пошли, что не знаешь, в какого бога верить, какому царю кланяться. Тут гляди только, в каком углу прятаться. Войны вон пошли. Гадай, чем все это дело кончится.
Он скупо отсчитал бумажки, подал Прову, а сам все бормотал себе под нос:
— К вам-то в тайгу никакой царь не доберется и министра не пришлют. Живете себе чем бог послал, а нам тут надо знать, кому кланяться, да и о себе подумать приходится. Вот так, мужички.
Закончив расчет, он вынул еще одну бумажку и сказал уже подобрее:
— Нате вам, мужики, на вино. Гуляйте да лихом нас не поминайте! А пить будете — ухо востро держите. Тут в трактире-то от одних разговоров уши завянут...
Глава четвертая
В ТРАКТИРЕ
Узкое высокое крыльцо с крышей и с узорчатыми решетками по бокам. Из-под резных наличников строго смотрят большие окна со ставнями. Их холодный, неприветливый взгляд тупо упирается в широкую Ярмарочную улицу, по сторонам которой в два ряда выстроились маленькие приземистые лавки и магазины. Дом кажется сутулым и как будто сгорбившимся. Над крыльцом вывеска: «ТРАКТИР».
Тимохе и Фомке все здесь казалось новым, незнакомым и удивительным. И неширокий продолговатый зал, и шум, и духота, и облачка синеватого табачного дыма, лениво плававшие под низким потолком, и буфет с двумя резными шкафами и с длинным прилавком, и лестница, ведущая куда-то кверху, вроде как на чердак...
Пров, тот не первый раз был в трактире, знал, что здесь к чему, но и он немножко робел в этой необычной обстановке. Они прошли в дальний угол, еще раз осмотрелись кругом и не больно смело сели за свободный столик. За соседними столами сидели какие-то мужики: одни громко говорили, смеялись, другие играли в карты, третьи пили вино.
В другом углу парень, в рубахе навыпуск, играл на гармошке-тальянке и пел простуженным голосом:
У прилавка стоял тот самый приказчик, который вместе с Зарымовым покупал пушнину у мужиков. Увидев вошедших, приказчик неторопливо допил вино из бокала и что-то шепнул буфетчику.
Тот, в белом фартуке, с грязной салфеткой под мышкой, принес на подносе три бокальчика с водкой, поставил их на стол и, махнув салфеткой, сказал насмешливо:
— Приказано, мужички, водочки вам подать. Сам хозяин распорядился. «Дальние, говорит, лесовики-то. Впервой приехали, пушнинку привезли. Так пусть, говорит, погуляют за мое здоровье». Закусочку какую прикажете принести? Пельменей, сыру, говядины? Только закуска даром не дается.
— Не надо ничего,— отказался Тимоха.
— Да чего же без закуски-то? Недорого станет.
— Свое есть,— сказал Тимоха,— домашнее.
— Ну, как скажете,— не стал спорить буфетчик.— Кушайте на здоровье.
Фомка поднял из-под ног мешок, достал оттуда домашнего хлеба, вяленой лосятины. Выпили. Закусили.
Посидели еще, посмотрели по сторонам и собрались было вставать, но опять подошел буфетчик и принес еще три бокала с водкой.
— Пейте, пейте, мужики, на здоровье! Даровая, хозяйская,— сказал он, забирая пустые бокалы.
Выпили по второй. Опять закусили и опять посидели осматриваясь.
— Ну что, пойдем, что ли,— сказал наконец Тимоха,— нечего тут больше делать.
Но тут буфетчик снова подошел к мужикам, на этот раз без подноса.
— Может, еще поднести? — спросил он.
— Не надо больше,— отказался Тимоха,— благодарим.
В это время за соседним столиком встал долговязый парень в оборванной шапке с опущенными ушами. Он подошел к буфетчику и, нагло глядя ему в лицо, сказал небрежно:
— Мне за них подай чарку.
— Не велено тебе,— спокойно возразил буфетчик.— Мужики товар привезли, а от тебя какой прок? В карты играть да кусочничать. Иди, Филька.
— За меня дед заплатит,— сказал Филька, мотнув головой в сторону Тимохи.— Заплати, дед, греха не будет. На том свете угольками рассчитаемся.
— Ишь ты какой прыткий нашелся! — не выдержал Пров.— Он пить будет, а ты за него плати. За какую такую милость?
— Заплати, говорю, старина,— не унимался Филька.— Душа горит! А не заплатишь — пеняй на себя.
— Да ты кто такой есть-то? — обозлился Тимоха.— Сват ты мне или брат? Чего это я тебя поить буду?
— Не будешь? — вызывающе крикнул Филька и внезапно сунул руку в Тимохин карман, туда, где лежали деньги.
Тимоха перехватил Филькину руку, с силой сжал ее и вытащил из своего кармана.
— Ты что это, грабить надумал? — удивился Тимоха.