Но Филька уже схватил его за ворот левой рукой и крикнул на весь трактир:
— А ну, братва, выручай своих, бей таежных!
Тимоха размахнулся, ударил Фильку по скуле так, что тот мешком отлетел в угол и растянулся на полу. Но тут, побросав карты, вскочили Филькины дружки и со всех сторон разом напали на Тимоху. Так неожиданно было это нападение, что Тимоха не удержался на ногах. Он упал на грязный пол. Трое парней насели на него. Кто-то ударил по лицу, кто-то прижал коленом...
Фомка и Пров кинулись помогать Тимохе. Но на подмогу Филькиным дружкам повскакивали из-за других столов мужики и парни и все вместе навалились на таежных. Крик, ругань, удары слышались в трактире. Гармонист замолчал и трусливо выбрался из трактира. Буфетчик спрятался за стойку.
Груда тел копошилась на полу. Понять, кто кого бьет, кто кого защищает, стало уже невозможно.
— Табуреткой его, табуреткой! — крикнул Филька и снова потянулся к Тимохиному карману.
Фомка отпихнул его, но тут кто-то сзади ударил Фомку табуреткой. Еле удержавшись на ногах, Фомка пошатнулся, и неизвестно, чем бы закончилась драка, если бы в это время не вошел в трактир человек в кожаной куртке, в папахе с красной ленточкой.
— А ну кончай драку! — крикнул он властно и, видя, что никто его не слушает, выхватил из кобуры наган и выстрелил в потолок.
Белое облачко дыма клубком поднялось к потолку. Шум сразу прекратился. Буфетчик с головой спрятался за стойку. Остальные неподвижно замерли где кто был.
— Люди кровь на фронтах проливают, за свободу сражаются,— громко, отчетливо выговаривая каждое слово, сказал этот человек,— а вы тут, дармоеды, народную власть пропиваете.
Филька поднялся на колени, прополз под столиком и, прошмыгнув возле стены, выскочил из трактира. За ним, один за другим, разбежались и его собутыльники. В трактире, кроме человека в папахе, осталось трое: Тимоха, Пров и Фомка.
— А вы кто такие?— строго спросил человек в папахе.— Как сюда попали? Зачем?
Тимоха встал, ладонью вытер кровь под носом, сказал неторопливо:
— Лесовики мы. Издалека. Пушнину вот привезли.
— Лесовики...— Человек в папахе опустил наган в кобуру.— Белок стреляете, купцу пушнину возите, а он со своими прихлебателями у вас же из носа кровь выкачивает. Не знаете, кого стрелять нужно! Врагов не видите...
Тут на лестнице, возле буфета, откуда-то появился сам Зарымов в белой рубахе с вышитым воротом, в хромовых сапогах.
— Что случилось? — спросил он.— Кто стрелял?
Ему никто не ответил.
— Ну, вот что, мужики,— будто и не видя купца, помягче сказал человек в папахе,— пойдемте со мной, пока вас тут совсем не убили. С народом с этим трактирным потом разберемся... И с тобой разберемся,— обернулся он к купцу.— Дай срок...
По Ярмарочной улице они спустились в низину. По сторонам в темноте сиротливо стояли низкие домишки. Впереди шагал человек в папахе, за ним Пров с Фомкой, а позади в санях, запряженных Бойким, не спеша ехал Тимоха.
За углом одного из домиков мелькнули какие-то тени.
— Кто это? — спросил Фомка.
— Караулят,— оказал человек в папахе.— Ворюги из трактира. Думали, одни пойдете. А со мной они вам ничего не сделают. Пойдемте, у меня и переночуете.
— Люди кровь на фронтах проливают, за свободу сражаются...
Когда пришли, Тимоха завел Бойкого в небольшую оградку и последним зашел в избу. Здесь, на просторном столе, стояла керосиновая лампа без стекла. Человек в папахе разделся, потер озябшие руки.
— Ну, теперь будем знакомиться.— Он первому подал руку Тимохе.— Зовут меня Афанасием Дементьевичем,— сказал он,— а фамилия моя Ипатов.
— Тимофей Федотыч Лунегов,— назвал себя Тимоха.— А это сын мой Фомка.— Он мотнул головой в сторону сына.
— Фома Тимофеевич, выходит.— Ипатов пожал руку Фомке.— В отца пошел: крепкий, плечистый.
— А это Пров Грунич из Пикановой,— сказал Тимоха.
— Ну вот и познакомились,— улыбнулся Ипатов.— А теперь раздевайтесь, разувайтесь и спите тут. Никто вас не тронет, все цело будет. Только вот коек нет, на полу придется спать...— Он увидел кровь на лице у Тимохи и сказал озабоченно: — Это так не годится. Давай умойся.
Черпнул ковшом воды из кадки, налил в жестяной умывальник.
— За что же вас так? — спросил он.
— Да ни за что,— ответил Тимоха.— Денег на вино попросил один. Я не дал. Он в карман полез. А тут и дружки его наскочили. Ну, я кошелек-то зажал, не унесли....
— Жулье,— сказал Ипатов.— Работать не хотят, а на чужое добро зарятся. Так и смотрят, где что плохо лежит! Эти-то мелкие жулики, а есть и покрупнее. Вот хоть Зарымов-купец, если разобраться, так это разбойник настоящий! Сам не работает, а брюхо отрастил. Сидит, как паук, да кровь народную пьет. Сколько он из вас, лесовиков, крови выпил!.. И много еще у нас таких. Со всеми-то не скоро разберемся...