— Светик, девочка моя, ты почти член семьи, переезжай к нам. Живите с Ромой в его комнате, — Галина Михайловна твердила это почти ежедневно.
—Мам, —останавливал ее Рома, мы будем жить вместе после свадьбы и еще надоедим тебе здесь.
—Ромочка, с моим подарком не успеете надоесть. Сыночек, ты у меня самый лучший, но такой наивный. Вы со Светой, так подходите друг другу, мои малыши-глупыши, что мне страшно за вас. Буду приглядывать, и помогать как смогу, но издалека.
В последние пару месяцев Галина Михайловна ездила на работу на черном джипе Land Cruiser 80. Каждое утро к дому подъезжала машина и Миша — водитель, сигналил, не стесняясь соседей. Действовал он безнаказанно, на малейшее замечание сказанное женщиной, отвечал отборным матом, а мужчина недовольный громким сигналом, мог схлопотать по шее.
— Мишка такой смешной у меня, — говорила Галина Михайловна, — Он добрый и мягкий как ребенок, если с ним по-хорошему, но в нашем мире с таким характером не выжить.
Тридцатилетний амбал таскал сумки из супермаркета, ездил по всяким поручениям, мог даже мусорное ведро вынести на помойку. Иногда после работы, Галина Михайловна приглашала его на рюмку коньяка. Причем наливал эту рюмку себе сам Миша, после того, как собственноручно готовил чай и подавал его в красивой фарфоровой белой чашке Галине Михайловне. Потом он включал телевизор или ставил в магнитофон кассету с группой «Белый орел», которую мать Ромы очень любила.
Я не спрашивала про градус их отношений у Ромы, а он не заводил разговоры на эту тему. Наверное маленькому и воспитанному психологу Роме, двухметровый хамоватый Миша, обладатель огромных кулачищ и жесткого ежика на голове, вряд ли был симпатичен, тем более, что изредка он возил Галину Михайловну в недавно купленный дачный домик и там они оставались на ночь вдвоем.
Дела и личная жизнь Галины Михайловны шли в гору, но тем удивительнее было то, что Рома стал отчуждаться матери. Возможно, это была ревность не только к амбалу - водителю, но и к растущей самостоятельности Галины Михайловны. Однажды в разговоре у Ромы проскочила недовольство, и он впервые вспомнил отца.
— Она говорила, что папа совсем не помогает, но при этом ее ограничивает. А я теперь думаю, что помощь, может быть в том, чтобы ограничивать и не идти на поводу каждой прихоти. Если понимаешь, что это вредит любимому человеку. И не каждый может найти в себе такие силы. Только умный мужчина сможет распознать вред и контролировать баланс.
— Рома, а мне кажется, эту чушь мужчины выдумали от недостатка любви и взаимопонимания. Они как всегда предельно белые и пушистые. И знаешь, даже друзья помогают друг другу. А тут муж!
— Светик, ты поймешь все. В этом я точно тебе помогу. И всегда буду рядом.
На этом разговор закончился, не успев перейти в спор, но осадок остался. Свадьба была назначена на тридцатое сентября. Так хотела Галина Михайловна, которая очень уважала День Веры, Надежды, Любви. Нас сначала записали, на какой-то другой день, но будущая свекровь съездила в ЗАГС и договорилась о переносе.
Перед нашим торжеством должна была состояться свадьба Лиды. Мы получили приглашение , но Рома поехать не смог именно потому что работал , и по его словам никак не мог взять отгулы. Я не настаивала. Хотелось побыть одной, потому что Ромы в моей жизни стало предельно много. Но занял не только место друга и жениха, но и то время, которое я проводила с Лидой, теперь принадлежала ему,
Я была счастлива. Рада за Лиду и за то, что она теперь занята и абсолютно не помышляет не о ком кроме любимого мужа. Я стала ревновать Рому к Лиде. Сама не заметила как. Зато теперь я снова спокойна.
10 глава
Галина Михайловна досадовала, что Рома не едет со мной на свадьбу Лиды, но потом пожелала хорошо погулять и «не думать, как это будет выглядеть на утро». Это были дословные слова. Странные, но в стиле моей будущей свекрови.
Я поехала в Москву на поезде. На вокзале меня встретили Лида и ее будущий муж — Вячеслав, солидный молодой человек в всех отношениях. Достаточно упитанный, почти всегда улыбающийся при разговоре, с ямочками на щеках, он был добродушным и слегка вальяжным.
— Сеструхааа!— были его первые слова на вокзале. Он раскрыл объятия, и я оказалась между его неслабых рук, прижата к упитанному телу нового друга, — Ты мне уже как сестра! Андестенд? Поняла? Лида весь мозг тобой вынесла. Как ты без нее? Как она без тебя? Не, ну ты, правда, решила замуж сходить. Лида говорит жених - то порченный !— Слава расхохотался.