Я – Света. Два года, с первого курса пединститута мы живем в одной комнате с Лидкой. Почти не ссоримся, делимся всем, даже деньгами... А теперь, видимо и мальчиками.
С Лидой мне ужасно повезло. Моя незаметная внешность так и осталась бы без внимания мужского пола, если бы не яркая и бойкая Лида. Я невысокая, с покатыми плечами, которых стыжусь больше, чем нулевого размера бюстгалтера. Знаете, как неудобно обладательнице таких плеч носить сумку на длинном ремне? Волосы у меня пепельные, цвет красивый, но не хватает густоты. Нет, не все так плохо. Я очень фотогенична… а может быть у меня реально миловидное лицо, но рядом с мисс ноги, мисс грудь и мисс блонди, я проиграю в любом случает.
Знакомые удивляются, что у нас общего. Да, можете не верить — бездна всего. Например, хорошие книги. Иногда, мы готовы последний рубль отдать. Кстати, много книг куплено вскладчину, и меня мучает будущее нашей маленькой библиотеки. Ведь рано или поздно придется разъехаться и разделить нажитое имущество.
-—Света, тебя не прикалывает, что этот уродец вообразила себе что-то? Мне обидно, что он ставит себя на одну параллель со мой, — Лида поджала нижнюю губу, этот жест меня раздражал, я уже представляла, как с годами у ее рта начнут собираться морщины. Плохая привычка, но я держу язык за зубами. Ведь это Лида первая красотка, а я серая мышь.
— Знаешь, ты сама парней сначала привлекаешь, а потом делаешь вид, что им это показалось. Вот поклонники и толпятся у общаги. А Рому мне жалко, если честно. Колобок обсыпанный угревой сыпью и перхотью как сахарной пудрой заслуживает сострадания.
Лида уже лежала, давясь от смеха, прямо на полу .
— Вот, скажи мне теперь, кто из нас добрая милашка? Конечно я. Не выражайся так больше, а то мне придётся взять блокнот и ходить за тобой, записывать перлы! Нет, надо заняться твоим воспитанием, я тебя по губам буду шлепать за гадости, которые ты говоришь, бесстыжая девчонка!
В стену, наконец, забарабанили. Долго же соседи нас терпели, видимо наш разговор показался жутко интересным двже для четырех утра.
- А не поесть ли нам ? Картофан остался?
Я с сомнением посмотрела на часы. Пожарить картошку, еще одна наша слабость. Если бы в нормальное время! Люди скоро завтракать встанут, а мы две балаболки, наверное, только ляжем. Хорошо, что завтра воскресенье.
Поев недожаренной с одного бока и горелой с другого, картошки мы умываемся в длинной облицованной кафелем с пола до потолка комнате без названия. Шесть постов умывальников не оставляют нам шансов заснуть с накрашенными ресницами и румяными щеками.
В темной комнате, лежа на узкой кровати с сетчатым матрасом, я засыпаю, и сквозь тяжелые, приоткрытые веки, мне кажется, вижу, как Лида смотрит на меня и улыбается. Подруга, я так тебя люблю! Жизнь прекрасна и каждой ночью мы засыпаем счастливыми. Завтра будет новый день! Точнее сегодня, ведь он давно наступил..
Продолжение следует...
2 глава
Баба Клава, наша вахтерша, вызвала меня вниз, в фойе общежития, для допроса.
- Это что ж за чудо - юдо такое пришло? - спросила она шепотом и заговорщицки подмигнула. - К Лидке, говорит. Только он ей до пупка не достанет. А прыщей- то, прыщей!
- Раз уж пришёл, можно его пустить? Хоть чаем напою!
Баба Клава покосилась на коробку из-под торта в руках «пришельца», — И то верно. И я здесь чайничек поставлю. Угостишь тортиком.
— Баба Клава, там эклеры... обещанные.
— Ну, так, пуская и эклеры. Принесешь парочку. Накинув на плечи серый пуховый платок, она засеменила в комнату отдыха — личное помещение, святая святых наших доблестных вахтерш.
Рома растеряно переминался с ноги на ногу и смотря на меня в упор абсолютно оказывался признавать, что мы знакомы. Нет, вслух он этого конечно не говорил, но в удивленных глазах читалось полное непринятие ситуации. Человек шел к длинноногой красотке, а тут в фойе спустилась облезлая замухрышка, и еще претендует на сладкие, ароматно пахнущие свежей выпечкой эклеры.
Наконец я смогла вежливо объяснить почему Лиды нет дома . Чувствуя безысходность ситуации, Роман пошёл на компромисс, то есть пошел прямо по лестнице за мной, на наш третий этаж вцепившись в заветную коробочку перепоясанную коричневым жгутом.
Рома маленький и толстенький «шарик», выглядел намного моложе своих девятнадцати лет. Я с состраданием смотрела, пока он снимал куртку и развязывал длинный шарф. Слава Богу, Лиды нет, высмеять она умеет. Особенно жестоко обходится со своими обожателями. Наверное, потому, что им больнее всего. Это ее раззадоривает. А тут невозделанное поле в лице нового воздыхателя.