Свадьба была намечена на двадцатое сентября, примерно за неделю мне позвонила Лида.
— Свет, я не хочу, чтобы ты выходила за Рому. Ты умная, красивая, сделай хоть однажды верный выбор. Ты связываешь себя с неудачником! Да еще и с его мамой, аферы которой ни к чему хорошему не приведут.
Я молчала, не понимая, зачем это звонок и все эти слава, искренние, но уж слишком не вовремя сказанные.
— Приезжай в Москву, — продолжала Света, — Работу найдешь, можно снять комнату. Я деньгами помогу. Теперь они не проблема. Ну, соглашайся!
— Мне надо подумать, Лида, — ее уговоры поколебали мою решимость. Я стала смотреть на наш брак глазами Лиды. Вот ведь реально, зачем? Нет у меня любви и страсти, нет необходимости для замужества. И даже если не ехать в Москву, хотя очень хочется, я могу работать в своей школе и жить где-то на квартире. В частном секторе можно снять задешево. Почему Лида раньше не сказала мне всего этого? Ведь оказывается, достаточно телефонного разговора с подругой , чтобы почти накануне свадьбы думать о побеге?
Тем же вечером я завела разговор о нас с Ромой, но была чрезвычайно сконфужена и меня хватило только на то, чтобы промямлить типа : «Рома, мне кажется, мы не готовы к …»
— Свет, ты снова за свое? Подумай о родителях, они переживают за нас! — он рявкнул, и я сразу растерялась, действительно, о ком переживать как не о родителях, — Ты, Свет, стала жуткой эгоисткой, думаешь только о себе. Берешь с подруги пример.
— Ром, причем тут Лида? И какая она эгоистка? Что вышла замуж и уехала. Лида устроила свою жизнь, так как всегда хотела. Она никому ничего не обещала!
— Она, она, — Рома не находил слов
— Она разрушила твои мечты? Ты сох по ней постоянно! Думал это не заметно? — тут я уже не вытерпела.
Он оцепенел, только его взгляд блуждал по мне, как казалось с ненавистью. Это был миг, но мое сердце екнуло и упало куда-то вниз, где совсем ему не место, а дышать стало невозможно тяжело.
— Никогда не говори чепухи! Не про Лиду, не про кого-то другого! Слышишь? — он сделал шаг ко мне, схватил за запястье и сильно сжал, до боли. Его голос тихий, но с какой-то очень злой интонацией, удивил. Так он еще не разговаривал со мной.
Слезы против моей воли потекли ручьем из глаз, и Роман сразу разжал пальцы.
— Светочка, ну что ты, — он привлек меня к себе и обнял, нежно, так, что сердце снова вернулось на свое место и я вздохнула полной грудью, только - что почувствовав, что мне не хватает воздуха, — Прости, прости, пожалуйста, только пургу эту больше не неси. Я тебя люблю, и нет мне дела до Лиды. Я так отреагировал, потому что очень обидно стало. Больше не буду. И ты про нее не говори мне. У нас с тобой все хорошо, очень хорошо.
Объятия и поцелуи стали лихорадочно горячими, а руки блуждали по телу. Губы Ромы нежные и наглые, целовали шею, уши щеки, оставляли влажные следы на лице. Он стал стаскивать мой свитер, а я помогать ему. Чувство обиды, переплелось с чувством вины, хотелось ласки, любви и прощения. Такая странная смесь из чувств бурлила и требовала выхода. Он опытным жестом расстегнул мне бюстгальтер, и зашептал,
— Всегда думал, что твоя грудь меньше, — и тут же начал целовать соски. Было больно и приятно. Я не заметила, как он подвел меня к дивану. Голова кружилась, ноги налились свинцом или стали ватные, сложно сказать, но что они не держали меня это точно.
Я не могла себе представить, что близость с Ромой доставит столько радости. Нам было хорошо вместе, страхи улетучились и лежа в его объятиях я думала, какая я дура, что пыталась отказаться от человека, которому реально дорога, человека ставшего мне лучшим другом, самым близким и наконец любимым.
Лида и Слава приехали на свадьбу раньше на два дня. Лида хотела помочь мне, но ее помощь сводилась к раскупориванию винных бутылок и сидению на балконе в квартире Галины Михайловны с сигаретой. В первый вечер приезда, стало ясно, что между Ромой и Славой уже заочно пробежала черная кошка. Они не разговаривали. В общей беседе не обращались друг к другу, а исключительно ко мне и к Лиде.
Даже будущая свекровь заметила прохладность отношений, как только вернулась домой из поездки по осмотру своих торговых точек.
— Славик, как я рада знакомству, пойдемте пить чай с тортом, и вы мне все расскажите о жизни молодой.
Но чай с тортом перерос в «питие коньяка», как выражалась мать Ромы, и если Рома упорно не разговаривал со Славой, то с Галиной Михайловной Слава быстро нашел общий язык. Речь естественно шла о бизнесе, причем оба хвастались своими успехами не забывая похвалить собеседника. Через какое-то время они уже изрядно выпившие не замечали никого вокруг. Слава сделал несколько комплиментов маме Романа, на что она отвечала чересчур эмоционально. Нам троим, надоел пьяный треп, и я, Лида и Рома решили пройтись по ночному городу.