— Они врут или шутят. Лида, я не лезу в твои отношения, позволь мне самой решать дружить с парнем или нет.
— Я просто чтоб ты знала.
Вообще я не поверила. Почему рассказывая о себе, он не сказал мне про жену и ребенка? Хотя он не очень рассказывал, больше расспрашивал меня.
—Лида, достаточно того, что я год терплю рядом с собой Рому.
— Ты сама на него положила глаз. Не знаю, что тебя в нем так привлекло. Я попросила его чаем напоить, а не отношения заводить, в которых ты меня упрекаешь!
После этой лжи сказанной Лидой обычным тоном, я не вытерпела.
— Все, я к Андрею, а ты можешь своего Рому нянчить.
— Давай, вали, может и тебе ребенка сделает, — процедила Лида мне вслед.
Очень злая на Лидку, на себя и на этого тюфяка Рому я выбежала из комнаты.
— Андрей, я передумала и пришла.
— О, супер! Тогда приступаем к пункту номер два.
— А что это?
—Вино! А точнее спирт «Ройал». Забористая штука.
—Я не пью. Вообще. Давай просто посидим.
— Ну и я не пью, но за знакомство, можно. Хотя тут уже надо и за первое свидание.
Приоткрыв провисшую дверь шкафа, Андрей вытащил спирт, который был уже начат.
— Разводить водой будем. Или, стоп. Можно чаем, будет как коньяк. Один в один. Любишь коньяк?
Через час он сидел покачиваясь на кровати напротив меня, я на соседней, которая пока пустовала. Заплетающимся языком он пытался рассказывать какие-то анекдоты. Я тоже немного выпила, но ума хватила не напиться. Хотелось уйти к себе и помириться с Лидой. Но Андрей, уговаривал остаться еще ненадолго. Практически удерживая в комнате.
— Стоп! Тыыы ммоя девушка. Не уходи. Тыы ммне нужна.
— Андрей мне пора!
— Нет сиди! Куда собралась! Только пришла!
— Мне правда пора, — я хотела встать, но он дотянулся рукой и толкнул меня. Толчок был не сильный , но я упала на продавленную сетку кровати больно ударившись затылком о стену.
– Ссука, сиди я сказал!
В этот момент дверь открылась и в проеме появилась Лида, все в тех же боевых бигуди и в желтом халате накинутом поверх ночнушки.
— Так, ты тут ночевать собралась, Дуся? — Дусей она называла меня, когда хотела помириться или показать свою запоздалую нежность.
Оценив ситуацию, она гаркнула на Андрея уже другим тоном, — Ты, пьян, быстро дал Светке пройти, а то вылетишь из общаги завтра же. Урод…
Я мышкой проскочила мимо, мысленно благодаря Лиду, за ее появление.
— Ну, я ж говорила про него. Слушай подругу и делай, как я тебе говорю, дуреха моя. Фу, ну вонь. Он курил, а тебе в лицо колечки пускал что ли?
На этом наше общение с Андреем закончилось. Он несколько раз подходил ко мне пытаясь извиниться, но я избегала этих разговоров . Было неприятно. Скоро он оставил попытки исправить ситуацию. Андрей вылетел из института уже в зимнюю сессию, и я думала, что наши пути разошлись, но через несколько лет мы встретились снова.
5 глава
Италия . Тоскана. Наши дни.
День наливается звуками и запахами, радость бытия проникает под кожу вместе с солнечным светом. Пульсирует. Она сочится по венам, покалывает в кончиках пальцев, кружит голову, и я снова ощущаю себя девятнадцатилетней.
Здесь, в доме, который стал мне родным, я чувствую ту защищенность юности, когда рядом родители, когда беззаботный летний день перетекает в теплый вечер напоенный ароматом жасмина, когда сносит крышу, от беспричинного счастья, и каждой ночью засыпая, открываешься радости нового дня. Утром меня взрывает изнутри бешеная энергия. Абсолютно ясно, здесь моя земля обетованная, и со мной больше не случится ничего плохого.
Шесть лет назад, Марко приехал на день рождение madre. Работы было много, ждали всех родных и соседей. С готовкой помогали приглашенные женщины, живущие по соседству. Большой стол на кухне был завален свежими овощами и разными продуктами. Я чувствовала запах сыра pecorino, он щекотал мне ноздри, и я не могла понять, нравится ли мне этот запах. Сыр пронизанный нитями черного трюфеля, один из лучших сыров, но его острый аромат смущал меня. От моих рук пахло базиликом, который я только что резала, но запах сыра все равно был сильнее.
Работая, мы потихоньку пили красное вино. Симпатичная словачка Мартина не прекращала шутить. Мне казалось, я понимаю ее язык, и я смеялась вместе с ней. Джули , местная девушка лет тридцати, стучала ножом по разделочной доске, злясь нашей славянской болтовне. При новом взрыве хохота Мартины, Джули оборвала наше веселье, заявив, что прислуга не смеется так громко. Это не было правдой. Я была компаньонкой madre. Хотя, так меня она не называла. Я почти сразу стала для нее «моя дорогая подруга», хотя «подруга» получала зарплату, за свои дружеские услуги.