Мне стало намного обиднее от слов Джули, когда подняв голову, я увидела, что Марко стоит в дверях.
Это была наша третья встреча, и недовольное выражение его лица, как мне казалось было опять адресовано мне. Он был для меня как запах сыра, будоражил, но я не могла понять нравится ли мне этот человек.
Наши взгляды пересеклись, и ничего не сказав, он быстро развернулся и вышел.
Чужие дети веселой стайкой беспечных пичужек бегали по двору. Заливистый смех одной из девочек напоминал о дочери, с которой меня насильно разлучили.
Жесткие слова Джули, недовольный взгляд этого красивого и явно избалованного женщинами итальянца, чужой праздник, милые дети … чаша наполнилась до краев и слезы потекли ручьям по лицу. Я уже не радовалась прекрасному дню… Все померкло…
Все померкло пока не вернулся Марко. Он молча вывел меня на улицу и мы пошли по дорожке к винограднику.
Я шла и гадала, что он сейчас скажет? Что от меня много проблем и мне пора подыскать другое место ?
Марко слишком красив: высокий, черноволосый, немного заносчивый на вид. Все женщины обожают мужчин с такой внешностью.. А я в присутствии таких красавчиков готовлюсь к худшему.
Как оказалось зря. Фразы сказанные им в тот вечер, дали мне больше, чем орда американских психотерапевтов и литры алкоголя, употребленные во времена, когда я еще имела деньги.
Его прикосновения к моей руке, такие нежные и деликатные стали открытием. Я открыла для себя этого человека.
В тот день я подумала, что сожгу все нелюбимые фотографии, и сделаю новые.
В тот день я поняла, что смогу полюбить снова…
Россия. Небольшой областной городок. 90е годы.
Через полгода после нашего знакомства, Рома пригласил меня на день рождения мамы.
Мама Ромы — инженер-строитель, воспитала сына одна, и сын не чаял в ней души. Как, впрочем, и она в нем, хотя Ромку она не баловала.
Впервые мы встретились в троллейбусе. Галина Михайловна ничем не выдала своего присутствия, и мы ее не заметили.
В тот раз, присмотревшись ко мне, мама Ромы осталась довольна.
Официальное знакомство состоялось на дне рождении Галины Михайловны.
Рома запретил покупать подарок, но цветы я купила, не спрашивая о предпочтениях его матери. Огромный букет мелкоцветковой гвоздики, наверное, был странным подарком на сорок лет. Кстати, хоть и непринято, но день рождение отмечали, говоря, что маме Ромы тридцать девять с плюсом.
Как только мы вошли, Галина Михайловна, симпатичная худенькая блондинка, сердечно обняла меня и повела знакомить с гостями.
Две ничем не примечательные женщины, разного типажа, но одного возраста, разговаривали слегка «мурлыкающими» голосами. Было ясно, что сидят они здесь не первые десять минут. Мужчины, их было тоже двое — сослуживцы Галины Михайловны, сидели напротив дам. На узком столике красовались «Мухоморы» из яиц и томатов, картошка в горшочке и красная рыбы на батоне. Ликер Амаретто источал приторный, навязчивый запах.
Мне раньше не приходилось «зажигать» со взрослыми, опыт был новый, и несмотря то, что Рома приглашая меня говорил, что скука будет ужасная, праздник прошел весело.
Главенствовал за столом мужчина помоложе. Он рассказывал анекдоты, говорил тосты и ухаживал за дамами.
— Саша ,— представился он , — Галя, а говорила , что у сына подружки нет! Ромыч, молодец, какую красотку привел!
Саше было лет тридцать, хотя я тогда плохо разбиралась в возрасте. Брюнет с темными волосами и продолговатым правильным лицом. Он напоминал какого-то советского актера, но я не могла вспомнить кого.
— Это мой друг, если хотите знать, а не моя девушка, — буркнул Рома и отвернулся от Александра, а заодно и от меня — я сидела между ними.
За столом все дружно рассмеялись. А я то, думала, что наш разговор никому не интересен!
— Вот это поворот! Оказывается не девушка! Тогда поверим Роме, и проверять не будем! — двусмысленно пошутил второй приятель Ромкиной мамы. Он сидел напротив и пьяно улыбался мне в лицо.
Хохот за столом не умолкал.