Даника заметила, что процессия замедлила ход и остановилась, и наклонилась в сторону, чтобы посмотреть почему.
— Падальщики, — сказал К'алвек, и она почувствовала его недоверие.
Прищурившись, она увидела около дюжины приземистых, пузатых существ, которые держали копья больше их самих и ехали верхом на продолговатых серых многоножках, которые двигались по песку, как змеи. Она невольно содрогнулась.
У самих падальщиков кожа была белая, как у альбиносов, светящиеся голубым крошечные глазки на морщинистых лицах и короткие заостренные рожки, которые торчали из их лбов. Они выглядели так, словно надели слой за слоем одежды, и Даника задумалась, носят ли они все, что нашли.
Главный мусорщик замахал руками и указал куда-то за спину. Он, казалось, рассердился, увидев их группу, и хмуро посмотрел вдоль линии, дергая поводок своей многоножки и заставляя ее скользить взад и вперед.
— Какие-то проблемы? — спросила Даника.
— С падальщиками всегда возникают проблемы.
Она увидела, как ведущий дотвек бросил что-то падальщику, который говорил от имени своей группы. Тот открыл сверток и передал всем остальным мусорщикам, чтобы они могли осмотреть его, а затем отправить обратно.
Она посмотрела на К'алвека:
— Что там?
Он пожал плечами:
— Это может быть что угодно. Им все равно, лишь бы ты им что-то дал.
Это напомнило ей старый трюк охотников за головами, который использовал ее отец, когда на борт поднимались инспекторы или враждебно настроенные конкуренты. Оставить что-нибудь на видном месте, что те легко найдут и заберут, пряча при этом свои настоящие ценные вещи где-нибудь в другом месте.
Падальщик что-то сказал, но слишком далеко стоял, чтобы она могла расслышать. Даника почувствовала интерес К'алвека. Когда падальщики двинулись дальше по песчаной дюне, энергия в группе изменилась. Не успела она спросить К'алвека, что происходит, как он пустил своего джебеля рысью.
— Падальщики утверждают, что видели двух женщин на песчаниках раньше, — сказал он ей, когда их джебель перешел на галоп. — Однако они часто лгут, поэтому мы не знаем наверняка.
Она крепко держалась за его руки, чтобы не упасть, когда ее бросало то в одну, то в другую сторону. Если бы она так не волновалась за Тори и остальных членов экипажа, то умоляла бы его притормозить.
Они не замедлили темп, до того момента пока не достигли края горного хребта. Первый дотвек повернулся и поскакал назад, пока не оказался рядом с ними. Даника заметила, что впереди нет ничего, кроме волнистого, сверкающего песка.
— Здесь я тебя и нашел — сказал К'алвек. — Ты знаешь, где разбился твой корабль?
Она оглядела горизонт. Ничего, кроме песка. Она посмотрела на два солнца, одно из которых светилось оранжевым, а другое — бледно-желтым. Они находились ниже в небе, когда она покинула корабль, но это все, что она знала.
Она неопределенно махнула рукой в сторону от горного хребта.
— Он лежит где-то там. Примерно в семи или восьми дюнах отсюда.
Главный дотвек посмотрел на К'алвека, ожидая объяснений. Она знала, что ее информация не очень-то поможет.
— Может быть, ты сможешь дотянуться до них своим разумом и почувствовать их, — предположила она. Ее собственная недавно обретенная эмпатическая способность, казалось, ограничивалась К'алвеком, но она была уверена, что его люди могли чувствовать нескольких женщин. В пустыне ведь не может быть много других мысленных волн, верно?
— Мы попытаемся, — сказал К'алвек.
Другой дотвек кивнул и поскакал обратно к началу шеренги, процессия снова двинулась вперед, но на этот раз они выстроились в горизонтальную линию, когда караван вышел на открытое пространство песка. Она достаточно хорошо разбиралась в тактических маневрах и поняла, что это делается для того, чтобы лучше видеть пустыню.
Даника испытала волнение. Они должны быть рядом с ее друзьями.
Глава 27
К'алвек ощутил нетерпение Даники, когда они продолжили поиски в песках, и подавил приступ паники. Конечно, ей не терпелось увидеть своих друзей и команду. Он пытался игнорировать то, что она хотела покинуть его планету.
Но ведь именно этого он и хотел? Освободиться от ее мыслей и сосредоточиться на мести за отца? Разве не говорил себе, что от нее одни неприятности? К'алвек не хотел признавать, что спаривание с ней что-то изменило, даже если он чувствовал связь с ней, которую никогда ни к кому не испытывал прежде, включая свою семью. Он мысленно вернулся к ощущению, когда находился внутри нее, и закрыл глаза, наслаждаясь воспоминанием.